Муж-игроман и его секрет: нашла улику в кармане и обомлела
— Опять холодное, — Сергей отодвинул тарелку с пловом так резко, что жирная капля приземлилась прямо на светлую скатерть. — Лен, ну сколько можно? Я с работы прихожу, а тут это.
Я медленно выдохнула, глядя на пятно. Пятилетний юбилей нашей свадьбы был неделю назад, но мы его даже не отметили. У него был очередной «завал».
— А когда ты с работы приходишь, Сереж? — я сложила руки на груди и прислонилась к дверному косяку. — Сейчас половина одиннадцатого. Плов был горячим в семь. В восемь он был очень теплым. В девять я его еще раз подогрела. Ты где был три с половиной часа?
— Ты начинаешь? — он вскинул глаза, и я увидела в них ту самую лихорадочную муть, которая пугала меня последние три месяца. — Я работаю. Я содержу эту семью. Тебе мало того, что я пашу как проклятый?
— Мне мало правды, — тихо сказала я. — Ты стал другим. Ты дерганый. Ты не выпускаешь телефон из рук. И от тебя пахнет не офисом, Сергей. От тебя пахнет дешевым табаком и каким-то сладким спиртным. В вашем IT-отделе начали разливать настойки?
— Не неси чушь, — буркнул он и резко встал. — Я устал. Просто дай мне поесть в тишине.
— Ты уже отодвинул тарелку. Значит, не голоден. Посмотри мне в глаза.
Он не посмотрел. Вместо этого он схватил свой пиджак, брошенный на стул, и направился в спальню. Я услышала, как щелкнул замок. Он заперся. Опять.
На следующее утро я позвонила своей лучшей подруге Оксане. Мы встретились в обеденный перерыв в небольшом сквере.
— Слушай, Оксан, я схожу с ума, — я нервно теребила ремешок сумки. — Он врет. Врет постоянно. Вчера опять пришел ночью. Сказал — отчеты, а сам глаза прячет.
— Лен, может, у него реально проблемы? Кризис? — Оксана сочувственно посмотрела на меня. — Сейчас у всех на работе завалы.
— Нет, это другое. Он стал прятать деньги. Раньше у нас был общий бюджет, а теперь он говорит, что премию задержали, что налоги выросли. А вчера… вчера я нашла у него в кармане чек. Из бара «Золотой Кубок». Ты знаешь, где это?
— На окраине, кажется, — Оксана нахмурилась. — Там еще букмекерская контора рядом. Или прямо внутри. Слушай, а он у тебя не… не играет?
У меня внутри все похолодело. Игромания. Красная линия. Его отец спустил дом в карты, когда Сергею было десять. Сережа всегда говорил, что ненавидит ставки. Что это болезнь.
— Нет, он не мог, — прошептала я. — Он знает, что для меня это конец. Сразу развод. Без вариантов.
— Тогда проверь его карманы еще раз, — посоветовала подруга. — Только основательно. Мужчины всегда оставляют следы, когда думают, что они самые умные.
Вечером Сергей пришел «пораньше» — в девять. Он прошел мимо меня в ванную, бросив пиджак на диван в гостиной. Мое сердце колотилось так, что я слышала его в ушах. Я подошла к дивану.
Рука сама нырнула в глубокий внутренний карман. Пусто. Боковые? В одном — мелочь и ключи. В другом — скомканный листок.
Я развернула его. Это был обрывок бумаги, исписанный мелким, торопливым почерком мужа. «Резвый — 2.0. Зевс — 1.5. Экспресс на вечер». И цифры. Много цифр.
— Что ты там ищешь? — раздался голос от двери.
Я вздрогнула. Сергей стоял в дверном проеме, вытирая лицо полотенцем. Его взгляд был тяжелым.
— Это что? — я протянула ему листок. — «Зевс»? «Резвый»? Ты делаешь ставки на лошадей, Сереж?
Он быстро подошел и вырвал бумажку у меня из рук.
— Это не мое. Коллега попросил посчитать. У него там какая-то схема, я просто помогал с математикой.
— Ты врешь, — я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Ты врешь и не краснеешь. Какая математика? Ты три месяца пропадаешь по вечерам! Ты деньги из дома уносишь?
— Хватит орать! — сорвался он. — Ничего я не уношу. Я пытаюсь заработать нам на нормальный отпуск! Тебе вечно мало. Хотела в Турцию в пятизвездочный? Вот я и кручусь!
— Мне не нужна Турция на деньги из тотализатора! Ты обещал мне! Ты клялся, что никогда не притронешься к этому!
— Да что ты понимаешь? — он швырнул полотенце на пол. — Это расчет, а не азарт. Я все контролирую.
— Контролируешь? — я засмеялась, и этот смех прозвучал истерично. — Посмотри на себя! У тебя руки трясутся!
Он развернулся и ушел на кухню, хлопнув дверью. Я осталась стоять в темноте гостиной. Но что-то мне не давало покоя. Я снова подошла к его пиджаку. В маленьком кармашке для часов я нащупала еще один клочок.
Я развернула его, ожидая увидеть новые ставки. Но на обратной стороне аккуратно сложенного листка было нарисовано маленькое сердечко. А под ним — текст, от которого у меня потемнело в глазах: «Жду тебя завтра в «Золотом Кубке», твоя Лариса».
Я села на диван, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. Лариса. Он упоминал это имя. «Важный клиент», «Лариса из отдела закупок», «Нужно доделать проект с Ларисой».
Всю ночь я не спала. Сергей храпел в спальне, а я сидела на кухне, глядя в окно. В голове крутились фрагменты пазла, которые наконец-то начали складываться. Игромания? Да. Но это было лишь прикрытием для чего-то более мерзкого.
Утром я дождалась, пока он уйдет, и снова залезла в его заначку — в коробку из-под старого роутера, где он хранил «рабочие документы». Там, среди старых квитанций, я нашла еще один листок. Список ставок, а внизу приписка: «К+Л = 5000». И рядом — чек. Ювелирный магазин «Золотой век». Подвеска из золота. 5000 рублей. Оформлено на имя: Лариса В.
Я поняла, что не смогу просто сидеть и ждать его дома. Мне нужно было увидеть этого «Константина», который принимал его ставки. В записках часто мелькало это имя.
Днем я поехала в тот самый бар «Золотой Кубок». Место было мрачным. Прокуренный зал, липкие столы, несколько мониторов с трансляциями скачек.
За стойкой сидел мужчина лет сорока с усталыми глазами. Я подошла к нему.
— Вы Константин? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Допустим, — он лениво окинул меня взглядом. — Ставить будете или так, посмотреть зашли?
— Я жена Сергея. Он часто здесь бывает. Высокий такой, в сером пиджаке.
Константин усмехнулся и вытер стойку грязной тряпкой.
— А, Серега. Знаю такого. Азартный парень. Только везет ему редко.
— Он здесь один бывает? — я затаила дыхание.
— Почему один? — Константин пожал плечами. — С Лариской своей. Она тут у нас завсегдатай. Раньше с другими ходила, теперь вот с вашим мужем закрутилось. Она его, собственно, на коней и подсадила. Сама-то она в этом деле профи, а он… так, любитель с полными карманами надежд.
— Она… она часто с ним? — голос сорвался.
— Да почитай каждый вечер. Придут, возьмут виски, сядут в углу. Она ему нашептывает, он ставки шлепает. Романтика, — мужчина ехидно улыбнулся. — А вы, я так понимаю, не в курсе были?
— Не в курсе чего? Что он проигрывает наши деньги на любовницу?
— Ну, зачем так грубо, — Константин зевнул. — Он вчера, кстати, заходил. Пытался долг перекрыть, да опять не туда поставил. Лариска его утешала долго. Хорошая баба, боевая.
Я вышла из бара на неслушающихся ногах. В голове стоял гул. Значит, Лариса — это не просто клиентка. Это его «учительница» по красивой жизни. Пока я ждала его с остывшим пловом, он дарил ей подвески и ставил наши сбережения на «Резвого».
Я вернулась домой и начала собирать вещи. Не свои. Его.
Когда вечером в замке повернулся ключ, я сидела за кухонным столом. Перед собой я разложила все: ставки, записку с сердечком, чек из ювелирного и распечатку нашего общего счета, на котором осталось триста рублей.
Сергей зашел, насвистывая какой-то мотив. Увидев меня, он осекся.
— Опять следствие ведем, колобки? — попытался пошутить он, но голос дрогнул.
— Садись, Сережа, — я указала на стул напротив. — Нам нужно обсудить твою стратегию. Кто сегодня фаворит? «Резвый» или «Лариса»?
Он побледнел. Медленно подошел к столу, глядя на разложенные улики.
— Откуда это у тебя? — прошипел он. — Ты рылась в моих вещах?
— Это все, что тебя волнует? — я подняла на него глаза. — Не то, что ты проиграл все наши накопления? Не то, что ты три месяца спишь с этой женщиной, пока я за тебя переживаю?
— Лен, это не то, что ты думаешь, — начал он стандартную мантру. — Лариса… она просто помогает мне разобраться в системе. Мы партнеры.
— Партнеры по чему? — я ударила ладонью по столу. — По вранью? По покупке золотых подвесок? «К+Л = 5000». Это что, цена твоей верности, Сереж? Пять тысяч рублей?
— Ты не понимаешь! У меня был план! Я хотел выиграть крупно, закрыть ипотеку и тогда все рассказать! — он начал размахивать руками. — Я ради нас это делал!
— Ради нас? — я встала. — Ты ходил в притон, пил там с какой-то девкой и ставил деньги, которые мы откладывали на ремонт. Ты мне врал каждый день, глядя в глаза. Ты заставил меня сомневаться в собственном рассудке!
— Она просто меня понимает! — вдруг выкрикнул он. — Она не пилит меня за задержки! Она верит в мою удачу!
— Конечно, она верит, — горько усмехнулась я. — Ты же за все платишь. И за выпивку, и за ее советы. Как только у тебя закончатся деньги — а они уже закончились — твоя удача вместе с Ларисой испарится.
— Ты просто злишься, — он попытался подойти ближе. — Лен, ну прости. Бес попутал. Я все исправлю. Я устроюсь на вторую работу, я все верну…
— Ты ничего не вернешь, Сергей. Ты не вернешь мое доверие. Ты не вернешь эти пять лет, которые я считала нас семьей. Твои вещи в мешках у двери.
— Ты меня выгоняешь? — он округлил глаза. — Из-за пары ставок и одной интрижки? Все так делают!
— Не все, — отрезала я. — И не «одной интрижки». Ты предал меня дважды: как муж и как человек, которому я доверяла нашу жизнь. Ты болен, Сережа. И твоя болезнь — не только игра. Твоя болезнь — это твоя трусость.
Он стоял, тяжело дыша, и я видела, как в его глазах страх сменяется злостью.
— Ну и катись! — заорал он так, что зазвенели бокалы в шкафу. — Думаешь, ты такая идеальная? Да с тобой скучно! С тобой только плов и разговоры о будущем! А Лариса… она живая!
— Уходи, — спокойно сказала я. — Иди к своей живой Ларисе. Надеюсь, она оценит твой последний проигрыш.
Он схватил мешки, ругаясь на чем свет стоит. Дверь захлопнулась с такой силой, что в коридоре упала картина. Наступила тишина. Та самая «кухонная» тишина, которой я так боялась, но которая вдруг принесла облегчение.
Через неделю я узнала от общих знакомых, что Сергей живет у друга. Лариса, как я и предсказывала, исчезла из его горизонта сразу после того, как он признался ей, что денег больше нет, а из квартиры его выставили. Оказалось, он задолжал Константину еще приличную сумму, и теперь за ним ходят какие-то хмурые люди.
Я сидела на своей кухне, пила горячий чай и смотрела на чистое место на скатерти, где раньше было жирное пятно. Было больно? Да. Но эта боль была честной. Лучше горькая свобода, чем сладкая жизнь в кармане у игрока, где вместо любви — только чеки и чужие сердечки.
