Я работала няней в богатой семье и случайно услышала через радионяню, что они планируют сделать со мной
— Это что ещё за таборы? — я замерла в прихожей, едва не споткнувшись о гору огромных клетчатых сумок и пару чемоданов.
Из кухни выглянул муж. Серёжа выглядел так, будто только что съел лимон целиком и теперь пытается сделать вид, что ему очень вкусно.
— Марин, ты только не заводись сразу, — начал он, вытирая руки полотенцем. — Давай сначала чаю выпьем, поговорим спокойно.
— Чтобы говорить спокойно, мне нужно знать, почему в нашем коридоре лежат чужие вещи, — я скинула туфли и прошла на кухню. — У нас кто-то собрался жить? Или ты решил втихаря заняться переездами?
— Оксану муж выставил, — выпалил Сергей и зажмурился. — Представляешь, какой подлец? Просто поменял замки, пока она была у подруги, и выставил сумки в подъезд. Сказал, что больше её не любит.
Я почувствовала, как внутри начинает закипать праведный гнев. Оксане, сестре Сергея, было двадцать восемь лет. За свои годы она успела сменить три работы и двух мужей, причём нигде не задерживалась дольше года.
— И поэтому она решила, что наша двухкомнатная квартира — это гостиница «Последний приют»? — я сложила руки на груди.
— Марин, ну она же моя сестра. Мама позвонила, плакала… Говорит, Оксаночке некуда идти. Денег на съём нет, к маме в область она не хочет — там работы нет. Поживёт у нас пару недель, пока что-нибудь не найдёт.
— Пару недель? — я горько усмехнулась. — Серёж, мы это уже проходили три года назад. Тогда «две недели» превратились в четыре месяца, пока я не начала выставлять её вещи в подъезд. Ты забыл, как она съедала все продукты из холодильника и ни разу даже за хлебом не сходила?
— Она изменилась, правда! — Сергей подошёл ко мне и попытался обнять. — Она сейчас в таком шоке. Сидит в комнате, плачет.
— В какой комнате? В детской? — я похолодела. — Где мой сын будет делать уроки? Кирилл только в первый класс пошёл, ему тишина нужна!
— Нет-нет, в нашей, — промямлил муж. — Я ей постелил на диване в гостиной. Марин, ну не будь ты такой жёсткой. Человек в беде.
Я не успела ответить. В дверях кухни появилась сама Оксана. Выглядела она на удивление свежо для человека, которого «только что выставили на мороз». Идеальный маникюр, свежепокрашенные волосы и шёлковый халат, который она, кажется, выудила из моих запасов в шкафу.
— Ой, Мариночка пришла, — пропела она, ничуть не смущаясь. — Ты уж прости, что мы так внезапно. Но ты же понимаешь, семейные узы — это святое. А халатик твой я одолжила, мой-то в чемодане помялся.
— Оксана, сними халат, — тихо сказала я. — И иди собирай вещи обратно в чемоданы.
— В смысле? — она захлопала ресницами, глядя на брата. — Серёж, ты же сказал, что Марина не будет против!
— Я такого не говорил! — Серёжа засуетился между нами. — Я сказал, что мы обсудим…
— Обсудили, — отрезала я. — Мест нет. Квартира куплена на деньги, которые мне достались от продажи бабушкиного дома, плюс ипотека, которую плачу в основном я. Серёж, я не злая, я просто помню прошлый раз. Мой дом — это моё место силы, а не перевалочный пункт для твоих родственников, которые не могут навести порядок в своей жизни.
— Марин, ну куда она пойдёт на ночь глядя? — Сергей посмотрел на часы. — Семь вечера уже!
— На вокзал. В хостел. К маме. Вариантов масса, — я вытащила телефон. — Сейчас закажу такси до вокзала.
— Ах так! — Оксана внезапно преобразилась. Следы «шока» исчезли, уступив место привычной базарной хабалке. — Значит, вышвыриваешь родственницу на улицу? Серёжа, ты посмотри, на ком ты женился! У неё же вместо сердца калькулятор!
— Оксана, тише, — попытался утихомирить её Сергей. — Марин, ну правда, давай хотя бы до выходных? Сегодня четверг.
— Ни дня, Серёжа. Либо она уезжает сейчас, либо я ухожу к маме вместе с Кириллом, а ты сам разгребай этот балаган и плати следующий взнос по ипотеке. Кстати, напомни, у тебя же сейчас премию урезали?
Муж замолчал. Аргумент с ипотекой всегда действовал безотказно. Он прекрасно понимал, что без моей зарплаты их семейные посиделки со свекровью и сестрой закончатся под мостом через пару месяцев.
— Оксана, собирайся, — выдохнул он, не глядя на сестру. — Я отвезу тебя к маме. Прямо сейчас.
— К маме? В эту глушь? — завизжала Оксана. — Там даже интернет через раз ловит! Ты с ума сошёл? Я здесь остаюсь!
Она демонстративно уселась на стул и вцепилась в столешницу.
— Серёж, такси будет через пять минут, — спокойно сказала я, глядя в экран телефона. — Если она не выйдет сама, я вызову полицию. Скажу, что посторонняя женщина проникла в квартиру и отказывается уходить. Документов, подтверждающих её право находиться здесь, у неё нет.
— Ты не посмеешь! — Оксана побледнела. — Я твоя золовка!
— Ты — посторонний человек, который портит мне вечер, — я подошла к двери. — Пять минут пошли.
Следующие полчаса напоминали цирк. Сначала были слёзы и проклятия, потом звонок свекрови. Та кричала в трубку так, что было слышно в коридоре.
— Марина! Как у тебя рука поднялась? — голосила Тамара Петровна. — Дочь родную на мороз! Да ты же сама мать! А если твоего Кирилла так через двадцать лет?
— Если мой Кирилл в тридцать лет будет бегать по родственникам, потому что не хочет работать и строить нормальные отношения, я первая дам ему адрес ближайшего общежития, — ответила я и нажала отбой.
Сергей молча таскал сумки к лифту. Оксана, рыдая навзрыд, обувалась, кидая на меня полные ненависти взгляды.
— Ты об этом пожалеешь, — прошипела она, выходя за порог. — Серёжа от тебя всё равно уйдёт. Кому ты нужна такая… сухарь в юбке!
— Счастливо доехать, — я закрыла дверь и повернула замок на два оборота.
В квартире стало удивительно тихо. Я прошла на кухню, налила себе стакан воды. Через час вернулся Сергей. Он выглядел пришибленным.
— Довёз? — спросила я.
— Довёз, — буркнул он. — Мать трубку не берёт, обиделась. Оксана всю дорогу орала, что я тряпка.
— А ты как считаешь? — я внимательно посмотрела на мужа.
Сергей вздохнул, сел напротив и взял меня за руку.
— Я считаю, что ты права, Марин. Просто мне всегда было проще уступить им, чтобы не слушать нытьё. Но ты права — это наш дом. И Кирилл не должен видеть этот вечный скандал.
— Знаешь, почему я была так категорична? — я погладила его по ладони. — Потому что три года назад, когда она жила у нас, я обнаружила, что она тайком брала мои украшения. Помнишь, я потеряла золотую подвеску?
— Помню, ты думала, в фитнес-клубе оставила.
— Я нашла её сегодня в кармане её куртки, когда помогала ей сумку застегнуть. Она даже не постеснялась забрать её снова.
Сергей замер. Его лицо медленно наливалось краской.
— Что? Ты серьёзно?
— Да. Я не стала поднимать скандал при ней, просто забрала своё. Но больше этого человека в нашем доме не будет. Никогда.
— Господи, Марин… Прости меня. Я и не знал.
— Теперь знаешь. Пошли спать, завтра тяжёлый день.
Я понимала, что впереди ещё будут звонки от родственников, обвинения в жадности и «непонимании семейных ценностей». Но, засыпая, я чувствовала удивительное спокойствие. В моём доме снова был порядок, а границы — надёжно защищены. Иногда быть «сухарём» — единственный способ сохранить мир в своей семье.
