«Богатый отец невесты предложил мне 5 миллионов, чтобы я исчез навсегда»
— Бери, Сергей. Здесь пять миллионов. Этого хватит, чтобы ты уехал из города, купил себе неплохую квартиру где-нибудь в провинции и забыл о моей дочери навсегда. — Борис Иванович небрежно пододвинул ко мне кожаный кейс по полированной поверхности стола.
Мы сидели в пустом VIP-зале дорогого ресторана. Борис, в своем идеально выглаженном костюме, выглядел как скала — холодный, уверенный в себе и абсолютно убежденный, что у каждого человека есть свой ценник. Он даже не смотрел на меня, когда говорил. Его взгляд был устремлен куда-то сквозь панорамное окно.
— А если я откажусь? — я старался, чтобы мой голос не дрожал. — Борис Иванович, мы с Алиной любим друг друга. У нас свадьба через неделю. Вы же сами одобрили ресторан, список гостей…
Отец Алины наконец посмотрел на меня. В его глазах не было злости, только какая-то брезгливая жалость. Как будто он объяснял ребенку, почему нельзя трогать горячую плиту.
— Одобрил, потому что Алина так хотела. Но ты же понимаешь, парень, ты ей не пара. Ты — обычный инженер в конторе средней руки. Твоя зарплата за год — это стоимость её сумочки. Поиграли в любовь, и хватит. Пять миллионов, Сергей. Это очень щедрое предложение за то, чтобы ты просто исчез. Скажешь ей, что испугался ответственности. Или что нашел другую. Мне плевать на детали, главное — результат.
Я почувствовал, как в кармане вибрирует телефон. Там был включен диктофон. Я нажал на запись еще в машине, зная, что этот «мужской разговор» ничем хорошим не закончится. Мы встречались с Алиной два года. Ей было двадцать один, когда мы познакомились в парке, — она тогда пыталась снять котенка с дерева, а я просто проходил мимо. Сейчас ей двадцать три, мне двадцать пять, и я знал про её семью всё: и про жесткий нрав отца, и про то, как он контролирует каждый её шаг.
— Пять миллионов, значит… — я протянул руку и коснулся замка кейса. — А если я скажу, что она стоит дороже?
Борис усмехнулся. Видимо, именно такого ответа он и ждал. Он был уверен, что я начну торговаться. Для него мир был огромным рынком, где чувства — это просто товар с плавающим курсом.
— А ты неглуп. Но не наглей. Семь миллионов — это мой предел. Больше ты не получишь. Соглашайся сейчас, или завтра ты вылетишь с работы, а твоя жизнь превратится в ад. Ты же знаешь, у меня длинные руки.
— Я вас услышал, Борис Иванович, — сказал я, вставая из-за стола. — Оставьте деньги себе. Они вам еще пригодятся. На банкет, например.
Он лишь хмыкнул мне в спину. Он был уверен, что я просто «взял паузу», чтобы набить цену. Борис привык, что все рано или поздно ломаются.
Всю следующую неделю я ходил как во сне. Алина светилась от счастья, выбирая букет и обсуждая меню. Она не замечала моего состояния, списывая всё на предсвадебный мандраж. А я каждый вечер переслушивал запись на телефоне. Его голос звучал там так четко, так буднично. Словно он обсуждал не судьбу дочери, а покупку подержанного автомобиля.
Настал день банкета. Это было пышное торжество в загородном клубе. Огромные белые шатры, живая музыка, сотни гостей в дорогих нарядах. Алина была божественно красива в своем платье с длинным шлейфом. Она постоянно держала меня за руку, и я чувствовал, как её ладонь слегка подрагивает от волнения.
Борис Иванович сидел во главе стола. Он выглядел как триумфатор. Время от времени он бросал на меня короткие взгляды, в которых читалось: «Ну что, когда ты сбежишь?». Он ждал, что я вот-вот устрою сцену и исчезну с конвертом денег, который он, как я узнал позже, распорядился подготовить в качестве «отступных».
Когда пришло время тостов, я попросил микрофон. Гости притихли. Борис вальяжно откинулся на спинку стула, ожидая стандартных слов благодарности.
— Дорогие друзья, — начал я, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Обычно в такие моменты говорят о любви, о будущем. Но я хочу поговорить о честности. Алина, ты знаешь, как сильно я тебя люблю. И я обещал твоему отцу, что сделаю всё, чтобы ты была счастлива.
Я увидел, как Борис слегка нахмурился. Он не понимал, к чему я клоню.
— Неделю назад Борис Иванович пригласил меня в ресторан. Он предложил мне подарок. Очень крупный подарок — семь миллионов рублей. Единственным условием было то, что я должен бросить Алину и никогда больше не появляться в её жизни.
По залу пронесся шепот. Алина замерла, её лицо побледнело. Она медленно перевела взгляд на отца. Борис покраснел, его кулаки сжались. Он попытался встать, но я уже включил звук на пульте диджея, к которому заранее подключил свой телефон.
Голос Бориса зазвучал из динамиков по всему залу. «Поиграли в любовь, и хватит. Семь миллионов — это мой предел… Соглашайся сейчас, или завтра ты вылетишь с работы…»
Тишина стала такой густой, что её можно было резать ножом. Гости за столами сидели не шевелясь. Алина смотрела на отца так, будто видела его впервые в жизни. В её глазах не было слез, там была ледяная пустота.
— Папа? — тихо произнесла она, и этот шепот в тишине прозвучал громче любого крика. — Это правда?
Борис вскочил, опрокинув бокал с вином. Красная жидкость растеклась по белоснежной скатерти, напоминая кровь.
— Алина, послушай! Это была проверка! Я хотел знать, насколько он надежен! Я же для тебя старался, чтобы рядом с тобой не было проходимца! — он кричал, озираясь на гостей, но все отводили глаза.
— Проверка? — Алина встала. Её голос дрожал, но она держалась. — Ты оценил мою любовь в семь миллионов? Ты хотел купить мне жизнь, которую сам придумал? Ты даже не спросил меня!
— Да он нищеброд! — сорвался на крик Борис. — Он бы взял деньги, если бы я предложил десять! Он просто играет на публику!
Я подошел к Алине и взял её за руку. Теперь я был спокоен.
— Борис Иванович, — сказал я прямо в микрофон. — Вы ошиблись. В этом мире есть вещи, которые не продаются. И ваша дочь — одна из них. Мы уходим. А деньги… оставьте их себе. Потратьте на что-нибудь полезное. Например, на курсы этики.
Мы вышли из шатра под гробовое молчание. Сзади послышался грохот — кажется, Борис в ярости смахнул посуду со стола. Нам было уже все равно. Мы шли по гравийной дорожке к выходу, и Алина вдруг сорвала фату, отбросив её в сторону.
— Куда мы теперь? — спросила она, когда мы сели в мою старенькую машину.
— У меня есть небольшая квартира, ты знаешь. И у нас есть мы. Этого достаточно?
Она посмотрела на меня, и в её глазах наконец-то появились слезы, но это были слезы облегчения. Она крепко прижалась к моему плечу.
— Более чем достаточно, Сереж. Поехали домой.
Мы уехали, оставив позади роскошный банкет, богатого тестя и его «проверки». Борис еще долго пытался звонить, угрожать, а потом — просить прощения. Но Алина так и не взяла трубку. Она выбрала жизнь, в которой цена человека определяется не нулями в чеке, а его поступками. И, честно говоря, это было самое правильное решение в нашей жизни.
