Свекровь тайно снимала деньги с нашей ипотечной карты, а когда мы узнали, обвинила меня в воровстве

— Леночка, ну не будь ты такой букой! Всего на две недели, пока у меня трубы меняют, — Тамара Петровна уже стояла в прихожей, прижимая к груди пухлую сумку. — Не чужие же люди, родная кровь!

Я посмотрела на мужа. Олег виновато отвел глаза, разглядывая шнурки на своих кроссовках. Ему тридцать четыре, мне тридцать два, мы десять лет в браке, но перед мамой он до сих пор превращался в робкого первоклассника. Нашей дочке Маше шесть, и она уже вовсю прыгала вокруг бабушки, радуясь «гостям».

— Тамара Петровна, две недели — это максимум, — вздохнула я, пропуская свекровь внутрь. — У Олега сейчас проект тяжелый, мне в агентстве завалы разгребать. У нас не санаторий.

— Ой, да я тише воды, ниже травы буду! — бодро отозвалась она, уже выставляя свои тапочки с пушком на мою полку для обуви. — Даже не заметите, что я здесь.

Заметили мы это через три часа. Когда я зашла на кухню, чтобы поставить чайник, Тамара Петровна уже вовсю хозяйничала в моих шкафах. Она переставила кружки по росту, а мои любимые специи для кофе запихнула в самый дальний угол.

— Лена, ну кто так хранит продукты? — наставительно произнесла она, не оборачиваясь. — Мука должна быть под рукой, а у тебя тут какие-то семена чиа. Зачем они тебе? От них только в зубах застревает.

— Это мой порядок, Тамара Петровна, — я постаралась, чтобы голос не дрожал. — Верните всё на место, пожалуйста.

— Глупости какие, — отмахнулась она. — Я как лучше хочу. Тебе же некогда, всё работаешь, работаешь. Какая из тебя хозяйка, если муж покупные пельмени ест?

— Я вчера готовила лазанью, — отрезала я.

— Ну вот, я и говорю — макароны с мясом. А нормальный суп где? Машеньке нужны щи, а не эти твои итальянские изыски.

Прошла неделя. Две недели. Трубы в квартире свекрови, судя по всему, превратились в долгострой века. Каждый раз, когда я заводила разговор о возвращении домой, Тамара Петровна картинно хваталась за сердце или начинала рыдать, жалуясь на недобросовестных сантехников.

— Олег, она живет у нас уже месяц, — прошептала я мужу ночью. — Она переставила мебель в гостиной. Она выбросила мой любимый фикус, потому что он «высасывает энергию». Я больше не могу.

— Лен, ну потерпи. Мать говорит, там еще плитку не положили. Не на бетонном же полу ей спать? Она пожилая женщина, ей пятьдесят восемь, давление скачет.

— В пятьдесят восемь люди марафоны бегают, а твоя мама бодро скачет по магазинам, скупая занавески для нашей спальни! — сорвалась я на крик.

— Тш-ш-ш, Машу разбудишь, — Олег накрылся одеялом с головой.

На следующее утро я вернулась с работы пораньше — отменили встречу. В нашей квартире пахло пирогами и… чужим мужским парфюмом. В гостиной сидел незнакомый мужчина в дешевом костюме и что-то усердно записывал в блокнот.

— А это кто? — я застыла в дверях, не снимая пальто.

— Ой, Леночка, ты рано! — Тамара Петровна выплыла из кухни, сияя как начищенный самовар. — А это Игорь. Он специалист.

— Специалист по чему? По взлому квартир? — я чувствовала, как внутри всё закипает.

— Ну зачем ты так, — примирительно сказал Игорь, поднимаясь с дивана. — Я риелтор. Тамара Петровна попросила оценить объект. Планировка хорошая, район престижный. Думаю, за восемнадцать миллионов уйдет быстро.

У меня потемнело в глазах. Я медленно сняла ярко-красное пальто и повесила его на крючок.

— За сколько уйдет? — переспросила я, подходя к столу.

— Леночка, ты не кипятись, — затараторила свекровь. — Я всё придумала! Зачем нам две квартиры? Мою однушку продадим, вашу двушку продадим. Купим большой дом за городом! Будем жить все вместе, на свежем воздухе. Я за Машенькой присмотрю, огород заведем, помидорчики свои…

— Тамара Петровна, — я старалась говорить очень тихо. — Вы сейчас серьезно обсуждаете продажу МОЕЙ квартиры, которую мне подарили родители на свадьбу?

— Ну так вы же семья! — она всплеснула руками. — Общее же всё. И Олег согласен, мы утром обсуждали.

Я посмотрела на Игоря. Тот явно чувствовал себя не в своей тарелке и начал боком пятиться к выходу.

— Игорь, оставьте нас, — сказала я. — Сделки не будет. Никогда.

Когда дверь за риелтором закрылась, я повернулась к свекрови. Та уже приняла боевую стойку, подбоченившись.

— Ты эгоистка, Лена! Только о себе думаешь. А о муже? О ребенке? В доме тесно, Маше нужна своя комната больше этой конуры. А я мать, я жизнь положила, чтобы Олега поднять!

— Ваша жизнь и ваша однушка — это ваше дело, — я зашла в спальню и вытащила из шкафа её чемодан. — А это — мой дом. И я в нем хозяйка.

Я начала швырять её вещи в сумку. Платья, халаты, бесконечные баночки с кремами.

— Что ты делаешь?! — закричала она. — Олег придет, он тебе покажет!

— Олег придет и поможет вам донести это до такси, — отрезала я. — Или пойдет вместе с вами. Выбор за ним.

Вечером разразился скандал, какого наши стены еще не слышали. Олег метался между нами двумя, пытаясь всех помирить.

— Мама, ну зачем ты риелтора позвала, не спросив Лену? — ныл он.

— Я как лучше хотела! — рыдала Тамара Петровна, прижимая к лицу платок. — Меня выгоняют на мороз! В разруху! Там же трубы!

Я молча достала телефон и набрала номер. Я знала, что свекровь дружит с нашей соседкой по лестничной клетке в её доме.

— Алло, тетя Валя? Привет, это Лена. Слушай, а как там у Тамары Петровны ремонт? Долго еще шуметь будут?

В трубке послышался удивленный голос Валентины. Я включила громкую связь.

— Какой ремонт, Леночка? Томочка же квартиру студентам сдала еще месяц назад. Сама хвасталась, что прибавку к пенсии неплохую нашла, а пожить у вас решила, пока «молодые не привыкнут». Говорила, что ты без неё совсем одичала.

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы на кухне. Тамара Петровна внезапно перестала плакать. Она выпрямилась, поправила прическу и ледяным тоном произнесла:

— Ну и что? Имею право. Я мать.

— Вы не мать, вы — манипулятор, — я указала на дверь. — Олег, бери сумки. Прямо сейчас.

— Лен, ну куда она на ночь глядя? — заикнулся было муж.

— К своим студентам. Или в гостиницу. Мне всё равно. Если ты сейчас не выставишь её за дверь, я завтра же подаю на раздел имущества и развод. И поверь, квартиру я не разделю — она добрачная.

Олег посмотрел на меня. Видимо, в моих глазах он увидел что-то такое, что спорить не решился. Он молча взял чемоданы и пошел к выходу.

— Ноги моей здесь больше не будет! — крикнула свекровь, обуваясь. — Ты еще приползешь прощения просить, когда с ребенком не будешь справляться!

— Постараюсь как-нибудь сама, — я закрыла за ними дверь и провернула замок на два оборота.

Через час вернулся Олег. Один. Сел на кухне, обхватил голову руками.

— Она прокляла нас, Лен. Сказала, что я предатель.

— Она просто потеряла контроль, Олег. И бесплатную прислугу в виде тебя. Хочешь чаю?

— Хочу. Слушай, а ты правда подала бы на развод?

Я поставила перед ним кружку — ту самую, которую Тамара Петровна задвинула в дальний угол.

— Правда. Потому что семья — это когда двое решают, как им жить. А не когда третья сторона пытается продать твой дом, пока ты работаешь.

Мы сидели на кухне в тишине. Впервые за месяц в квартире было спокойно. Фикус я, кстати, на следующий день купила новый. Еще больше прежнего. А замки на всякий случай сменила. Мало ли, какие еще «трубы» решат лопнуть у Тамары Петровны через полгода.