— Так. Я тут у вас немного поживу. Всё-таки квартира Игоря, а он мой сын, — сказала женщина в дверях и протолкнула чемодан мимо меня.
Я только вздохнула и отступила в сторону.
— Здравствуй, мама, — виновато улыбнулся Игорь, забирая у неё пухлую сумку. — Я же говорил, предупреди заранее…
— А я что, чужая? — Галина Петровна даже не посмотрела на меня. — Ещё записываться, да? В собственный дом.
Слово «собственный» укололо.
Я не стала спорить. Как всегда.
***
Галина Петровна поселилась в нашей комнате для гостей так, будто въехала в санаторий. Разложила на тумбочке таблетки, кремы, какой-то платочек повесила на ручку шкафа, ещё и Игорю шепнула:
— Ты вечно всё теряешь. Я буду за хозяйством приглядывать.
Утром на кухне я застала её у плиты.
Она жарила яичницу в моей сковороде и ругалась.
— Ты её хоть раз от пригорания чистила? — она ткнула металлической лопаткой в бортик. — Алина, ты молодая, а ведёшь дом как студентка в общаге.
— Я после работы не всегда успеваю, — ответила я и открыла шкаф за кружкой.
Кружки не оказалось.
Галина Петровна уже успела переставить половину кухни.
— Я тут всё немного по-людски разложила, — бодро сказала она. — А то у вас каждую вещь искать нужно.
Я сжала зубы.
Игорь влетел на кухню уже одетый.
— О, мама, запах какой! — он поцеловал её в щёку. — Алина, тебе повезло, что у тебя такая свекровь.
— Конечно, — сказала я. — Очень повезло.
Он, кажется, не услышал интонацию.
***
Через неделю я перестала узнавать собственную квартиру.
Плед из салона, который мы выбирали с Игорем, «для уюта», лежал на балконе — «проветрить».
Наши фото со свадьбы исчезли из рамки, вместо них стояла иконка, которую Галина Петровна привезла с собой.
— Не обижайся, — объяснила она, когда я осторожно спросила. — Икона — это благодать. А фотографии муж-с-женой… потом повесите. Когда устоится всё.
— А что у нас не устоялось? — я опёрлась на подоконник, чтобы не сорваться.
— Ты ещё молодая, горячая. Мужчина он как? Ему тишина нужна, стабильность. А ты вечно со своими отчётами, с работы приходишь уставшая, на лице видно. Надо женщине дома сидеть. Тем более квартира у него есть, обеспеченный.
Я хмыкнула.
— Мама, хватит, — тихо сказал Игорь из коридора. — Не начинай.
— Я ради тебя, — отрезала она. — Ты молчишь, вот я и говорю.
Он снова промолчал.
***
Вечером за ужином разговор зашёл про деньги. Как всегда, случайно.
Галина Петровна достала из сумки конверт.
— Я свою квартиру продала, — произнесла она между делом. — В старом доме всё равно скоро капремонт, нервотрёпка. Да и чего мне одной там сидеть? Лучше уж с детьми.
Я поставила вилку.
— Продали? Полностью?
— Конечно. А смысл держать? Я же теперь у вас. У нас большая квартира, две комнаты. Разместимся. Я пенсию вам отдавать буду, не пропаду.
— Мама, ты серьёзно? — Игорь уставился на неё. — А если… мало ли… вдруг что-то…
— Что «что-то»? — она посмотрела на него как на двоечника. — Это твоя квартира. Ты мужчина, ты отвечаешь. Я вложилась в тебя с детства, теперь ты меня не бросишь.
Я почувствовала, как поднимается волна злости.
До этого я только терпела, отодвигала её ботинки от нашего коврика, молча ставила обратно на место свои книги и тарелки. Но сейчас меня будто щёлкнуло.
— Игорь, — я посмотрела на мужа. — Может, ты уже скажешь маме правду?
Он отвёл глаза.
— Какую ещё правду? — вскинулась свекровь. — Я, между прочим, была на вашей сделке. Помню, как вы ключи получили.
— На сделке тебя не было, мама, — выдохнул Игорь. — Ты приехала через неделю.
— Мы вам деньги давали! — голос её стал резким. — Мои накопления! Я же помню!
— Ты дала нам на ремонт, — спокойно сказала я. — За что я тебе до сих пор благодарна.
Она уставилась на меня, не моргая.
— Квартира куплена на мои деньги, — продолжила я. — До свадьбы. Мои родители добавили остальное. Я тогда ещё не была твоей невесткой. Игорь это знает.
В комнате повисла тишина.
Даже часы на стене как будто замолчали.
— Не выдумывай, — нервно усмехнулась Галина Петровна. — Это всё равно Игорина квартира. Ты же жена, значит общее.
— Документы на меня, — я встала из-за стола. — Хочешь — покажу.
— Алина, не надо, — пробормотал Игорь.
— Надо, — я посмотрела на него. — Очень надо.
***
Я принесла папку, которую обычно даже не доставала.
Честно говоря, мне всегда казалось, что до этого не дойдёт. Что все взрослые люди, догадаются, что к чему, и не будет вот этого спектакля с «моим сыном» и «его квартирой».
Я разложила бумаги на столе.
— Договор купли-продажи, — сказала я. — Дата — за год до свадьбы. Покупатель — Алина Сергеевна. То есть я.
— И что? — губы свекрови задрожали. — Он всё равно муж. Значит, его тоже.
— Юридически — нет, — я пожала плечами. — Морально — да, мы живём вместе, всё общее. Но ты сейчас продала свою квартиру, не посоветовавшись ни с нами, ни с кем. И решила, что переезжаешь насовсем. На то, что тебе, по сути, не принадлежит.
Игорь сидел, уткнувшись глазами в стол.
Я сказала то, что он боялся произнести.
— Мама, — он наконец поднял голову. — Я всегда думал, что если вдруг… ну, мы все вместе решим. А ты поставила перед фактом. Я даже не знал, что ты продаёшь.
— А куда мне деваться теперь? — прошептала она. — На улицу?
Мне стало её жалко. Честно.
Но жалость уже не перекрывала усталость и обиду.
— На улицу ты не пойдёшь, — сказала я мягче. — У тебя есть сестра в Подольске. Ты сама о ней говорила. Есть деньги от продажи. Можно снять квартиру. Можно купить студию. Мы поможем с поиском, если нужно. Но жить здесь насовсем ты не будешь.
Она вскочила.
— Вот как! — голос сорвался. — Значит, выгнать мать мужа — это нормально, да?
— Выгнать — это когда человека ставят за дверь без вариантов, — ответила я. — Я предлагаю тебе время и помощь. Но не претензии на мою жизнь и мой дом.
Мы смотрели друг на друга.
Игорь молчал, но я видела, что он уже не на её стороне. Скорее посередине, растерянный. Но точно не там, где «квартира сына».
***
Сборы заняли два дня.
Галина Петровна хлопала дверцами шкафов, шуршала пакетами, демонстративно вздыхала. Потом позвонила сестре, долго с ней говорила на кухне.
На третий день чемодан снова стоял в коридоре.
— Ну что, Игорёк, — она поправила воротник пальто. — Если что, я… ты приезжай.
— Приеду, мама, — он обнял её. — Только давай дальше всё решать вместе, а? Не так, как сейчас.
Она коротко кивнула и посмотрела на меня.
— А ты… берегите друг друга, — произнесла она, будто через силу. — Квартира, значит, твоя. Ну… смотри тогда, чтобы сын мой не бедствовал.
— Не будет, — я улыбнулась. — Мы вместе справимся.
Дверь закрылась.
Тишина в квартире показалась почти непривычной.
Игорь подошёл ко мне, прижался лбом к моему плечу.
— Я трус, да? — хрипло спросил он.
— Немного, — ответила я честно. — Но у тебя ещё есть шанс исправиться.
Он усмехнулся.
— Ты меня точно из этой квартиры не выгонишь?
— Если будешь молчать, когда меня выживают, — подумаю, — сказала я и, наконец, тоже засмеялась.
Мы стояли посреди нашей кухни.
Моей по документам. Нашей по жизни.
И в первый раз за долгое время я ощущала, что это действительно так.
