Свекровь подбросила мужские туфли под кровать, пока меня не было, и вызвала мужа с работы
– Леночка, а ты почему ещё не на работе? – Голос свекрови прозвучал за спиной так неожиданно, что я едва не выронила из рук маленькую чёрную коробочку. – Опять что-то в спальне вынюхиваешь?
Галина Петровна стояла в дверном проёме, сложив руки на груди. Ей было пятьдесят четыре года, но по цепкому, колючему взгляду ей можно было дать все семьдесят. Она переехала к нам полгода назад, аккурат когда мы с Игорем отметили вторую годовщину свадьбы. «Сердце пошаливает, детки, боюсь одна засыпать», – сказала она тогда. И вот уже шесть месяцев моё «доброе утро» начиналось с её придирок.
– Нет, Галина Петровна, просто порядок навожу, – ответила я, незаметно пряча камеру-няню под складки покрывала. – Игорю на завтрак сырники пожарила, в холодильнике стоят. Я уже убегаю.
– Сырники – это хорошо, – пропела она, заходя в нашу спальню и подозрительно оглядываясь. – Только Игорьку жареное вредно. У него от твоей стряпни изжога. Ты бы лучше о муже думала, а не о том, как юбку покороче нацепить.
Я промолчала. В свои двадцать шесть я давно поняла: спорить с Галиной Петровной – всё равно что пытаться перекричать локомотив. Последние недели я чувствовала: что-то готовится. То из моей шкатулки пропадали серьги, которые потом «случайно» находились в кармане куртки Игоря, то в ванной появлялся чужой женский волос, явно не мой. Но сегодня утром интуиция просто кричала: «Лена, поставь камеру».
Весь рабочий день в офисе я как на иголках сидела. Коллеги звали на обед, а я только в монитор пялилась. Телефон молчал до двух часов дня. А потом началось. Сначала пришло уведомление от приложения камеры: «Обнаружено движение в спальне».
Я открыла трансляцию на телефоне и замерла. В нашу с Игорем комнату вошла Галина Петровна. В руках она держала большой бумажный пакет. Она огляделась по сторонам, подошла к кровати и… достала оттуда огромные мужские туфли. Старые, поношенные, сорокового, наверное, размера.
Я видела, как она с каким-то остервенением заталкивает один туфель глубоко под кровать, а второй оставляет так, чтобы носок слегка выглядывал из-под пододеяльника. Затем она достала из кармана халата смятую пачку сигарет, вытащила одну и просто разломала её над тумбочкой Игоря, рассыпав табак.
– Ах ты ж старая лиса, – прошептала я, чувствуя, как руки начинают дрожать от негодования.
Через пять минут мой телефон буквально взорвался. Звонил Игорь.
– Лена! Ты где?! – Его голос был срывался на крик, в нём слышались нотки паники и ярости. – Ты что творишь?! Мама в слезах, звонит мне, говорит, что у нас дома посторонний мужчина был!
– Игорь, успокойся, – я старалась говорить максимально ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Какой мужчина? Я на работе, ты же знаешь.
– Мама говорит, видела, как кто-то выбегал через чёрный ход! Она зашла в спальню, а там… там чужие ботинки под кроватью! И воняет табаком! Ты же знаешь, я не курю! Лена, если это правда, я… я не знаю, что сделаю!
– Игорь, я еду домой. Буду через двадцать минут. Пожалуйста, не делай поспешных выводов, – я схватила сумку и, не объясняя ничего начальнику, вылетела из офиса.
Когда я влетела в квартиру, сцена была достойна МХАТа. Галина Петровна сидела на кухне, прижимая к груди полотенце и демонстративно нюхая валерьянку. Игорь, бледный как полотно, мерил шагами коридор. Увидев меня, он схватил меня за локоть и буквально втащил в спальню.
– Это что?! – Он указал на тот самый злополучный туфель, который так заботливо «пристроила» его мать. – И не вздумай говорить, что это твоё! Чьи это лапти, Лена?
– Игорь, отпусти руку, мне больно, – я спокойно высвободилась. – Галина Петровна, а вы что скажете? Видели гостя?
Свекровь вышла из кухни, вытирая несуществующие слёзы.
– Ой, деточка, видела! Такой рослый, в куртке тёмной! Я из ванной вышла, а он – шмыг в дверь! Я так испугалась, Игорюшечке сразу набрала. Как ты могла, Леночка? Мы тебя как родную приняли, Игорь на двух работах ради тебя пашет, а ты в нашу постель…
Она картинно всхлипнула. Игорь посмотрел на меня с такой неприязнью, что мне на секунду стало страшно.
– Собирай вещи, – глухо сказал он. – Я не хочу слушать оправданий. Чтобы к вечеру духу твоего здесь не было. Квартира моя, я тебя на улицу не выгоняю, иди к маме.
– Квартира твоя, Игорь, это правда, – я достала телефон и начала открывать видео. – Но давай сначала посмотрим кино. Увлекательное, документальное. Галина Петровна, присаживайтесь, вам будет интересно.
Свекровь вдруг осеклась. Её лицо приобрело странный сероватый оттенок.
– Какое ещё кино? – прохрипела она. – Игорь, выгони её, она просто время тянет!
– Смотри, Игорь, – я развернула экран к мужу.
На видео в высоком качестве было видно всё. Вот Галина Петровна заходит в комнату. Вот она, хитро улыбаясь, достаёт из пакета туфли. Вот она деловито рассыпает табак. На записи даже было слышно, как она бормочет под нос: «Ну всё, дрянь, теперь-то ты точно вылетишь».
В комнате воцарилась гробовая тишина. Слышно было только, как тикают часы на стене. Игорь смотрел в экран, не моргая. Его челюсти сжались так, что заходили желваки.
– Мама? – Его голос был тихим, но от этого ещё более жутким. – Это что?
– Игорек, это… это я… я просто хотела тебе глаза открыть! – Галина Петровна вдруг сорвалась на визг. – Она же тебе не пара! Она только деньги твои тратит! Я хотела как лучше! Чтобы ты понял, что верить никому нельзя!
– Ты подбросила в нашу спальню мужские туфли? – Игорь медленно повернулся к матери. – Ты оклеветала мою жену, чтобы разрушить мою семью?
– Да какая это семья! – Свекровь уже не скрывала злобы. – Кукла раскрашенная! Я для тебя жизнь положила, одна растила, а ты её защищаешь?!
Игорь молча вышел в коридор. Мы слышали, как он открыл кладовку. Через минуту он вернулся с двумя огромными чемоданами, с которыми Галина Петровна приехала к нам полгода назад.
– У тебя есть час, – сказал он, бросая чемоданы на пол. – Собирай всё. До последней булавки.
– Ты мать родную на улицу?! – Завопила Галина Петровна. – Из-за этой?!
– Ты мне больше не мать, – отрезал Игорь. – Моя мать не стала бы пытаться сделать меня несчастным ради своей прихоти. Я сейчас вызову такси до вокзала. Билет до твоего города куплю онлайн.
– Да я на тебя в суд подам! Я имею право!
– Подавай, – спокойно ответила я. – А я в полицию передам запись о ложном доносе и попытке мошенничества. Думаю, им будет интересно.
Галина Петровна поняла, что проиграла. Она начала швырять свои вещи в чемоданы, осыпая нас проклятиями. Игорь стоял у окна, скрестив руки на груди, и ни разу не обернулся.
Когда за дверью наконец захлопнулся замок, в квартире стало удивительно тихо и легко. Будто из комнат выкачали ядовитый газ.
– Лен… – Игорь подошёл ко мне и попытался обнять. – Прости меня. Я такой дурак. Я ведь на секунду реально поверил.
Я отстранилась.
– Поверил, Игорь. В этом и проблема. Ты не мне поверил, а туфлям под кроватью.
Он опустил голову.
– Мне нужно время, чтобы это переварить. Хорошо, что я поставила камеру. А туфли эти… выброси их, пожалуйста. И табак вытри.
Я ушла на кухню и начала варить кофе. На душе было и грустно, и радостно одновременно. Справедливость восторжествовала, но осадок остался. С другой стороны, теперь я точно знала: в своём доме я хозяйка. И больше никаких «больных сердец» и чужих сценариев в моей спальне не будет.
Вечером Игорь принёс огромный букет моих любимых белых лилий. Мы долго сидели на балконе, разговаривали о том, как будем жить дальше. Он пообещал, что больше никогда не позволит матери вмешиваться. А я… я просто радовалась тишине. Иногда, чтобы спасти брак, нужно просто купить маленькую видеокамеру и набраться смелости увидеть правду.
