Застукала мужа с любовницей на собственной даче, но та оказалась его второй женой

Ключи в замке повернулись как-то слишком легко, словно ими только что пользовались. Я еще подумала: странно, Вадим же говорил, что смазал петли в прошлом году, но они все равно скрипели. А тут — тишина. И запах. Из-за двери потянуло не сыростью законсервированной на зиму дачи, а чем-то домашним. Жареной картошкой с луком.

Я замерла на пороге, сжимая в руках пакет с продуктами. В голове пронеслась дурацкая мысль: может, Вадик решил сделать сюрприз и вернулся с вахты пораньше? Сердце радостно подпрыгнуло, но тут же упало куда-то в район желудка. Из гостиной донесся детский смех и тонкий женский голос.

— Тёма, не бегай босиком, простудишься! Папа ругаться будет.

Я медленно прошла в коридор. На вешалке висела моя любимая ярко-красная куртка, которую я оставила здесь осенью. А под ней стояли чужие кроссовки. Маленькие, детские, и женские — расшитые стразами, совсем не в моем вкусе.

— Кто здесь? — крикнула я, и мой голос сорвался на хрип.

Из комнаты вышла женщина. Лет тридцать, светленькая, в моем синем махровом халате. На руках она держала карапуза лет двух.

— Ой, а вы кто? — она уставилась на меня с искренним недоумением. — Вы из налоговой? Или от соседей? Нам Вадик не говорил, что кто-то придет.

— Вадик? — я почувствовала, как по спине пополз холод. — Какой Вадик?

— Мой муж, Вадим Петров, — она улыбнулась, но в глазах появилось подозрение. — А вы, простите, входите так смело. У вас ключи откуда?

— У меня ключи, потому что это МОЯ дача, — я шагнула вперед, едва не задев плечом косяк. — И Вадим Петров — МОЙ муж. Уже семь лет как.

Женщина побледнела так стремительно, что я испугалась, как бы она не выронила ребенка. Она прижала мальчика к себе и попятилась к дивану.

— Что вы несете? Какая жена? Мы три года в браке. Вадик… он в Сургуте сейчас, на объекте. Он мне эту дачу на юбилей подарил, сказал — родовое гнездо.

— Родовое гнездо? — я нервно хихикнула, чувствуя, как внутри закипает истерика. — Эту дачу мы с ним вместе строили, когда еще первого взноса на квартиру не было. Я тут каждую доску знаю. Твой Вадик сейчас должен быть на вахте, да. Только он мне звонил два часа назад и жаловался, что в Сургуте метель.

— Какая метель? — прошептала она. — Он мне полчаса назад эсэмэс прислал, что в Тюмени на пересадке, скоро будет. Здесь, на даче.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Две женщины, одна в ярко-красной куртке, другая в синем халате. Тишина в доме стала такой плотной, что ее можно было резать ножом.

— Положи ребенка, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Давай поговорим. Садись на кухню. Чай пить будем.

— Я не хочу чая, — всхлипнула она. — Я хочу, чтобы это было шуткой.

— Я тоже хочу, милая. Но, кажется, мы обе попали в очень плохое кино.

Мы сели за стол. Тот самый стол, который Вадим сколотил сам. Я смотрела на нее и видела симпатичную, явно ухоженную женщину. Лариса, как выяснилось позже. Ей было тридцать.

— Давно вы вместе? — спросила я, глядя, как она нервно крутит обручальное кольцо. Оно было точной копией моего.

— Три года, — она шмыгнула носом. — Познакомились в Екатеринбурге, он там по делам фирмы был. Сказал, что холост, что живет один, родители в другом городе. Красиво ухаживал. Через полгода расписались.

— Расписались? — я нахмурилась. — Как вы могли расписаться? Мы с ним в 2017-м в ЗАГСе были, штамп у него в паспорте стоит.

— И у меня стоит! — Лариса сорвалась на крик и убежала в комнату. Вернулась она с сумкой, вытряхнула паспорт на стол. — Смотри! Смотри, если не веришь!

Я открыла документ. Страница четырнадцать. Штамп. Вадим Игоревич Петров. Зарегистрирован брак с Ларисой Викторовной Соколовой в 2021 году. Чисто, официально, с печатью.

— Быть не может, — прошептала я. — Я свой покажу.

Я достала свой паспорт из сумочки. У меня штамп от 2017 года. Мы смотрели на эти две книжечки и не понимали, как физика этого мира еще не схлопнулась.

— Слушай, — Лариса вдруг замерла, вглядываясь в мой паспорт. — А почему у твоего Вадима серия и номер паспорта другие?

Я присмотрелась. Действительно. У «моего» Вадима паспорт заканчивался на 45, а в ее паспорте стояли данные мужа, где номер заканчивался на 89. Но фотография была одна и та же. Его лицо. Его ухмылка. Те же морщинки у глаз.

— Он что… паспорт подделал? — у меня похолодели руки.

— Или получил второй, — Лариса закусила губу. — Помнишь, три года назад была история, что он его якобы потерял? Сказал, что в поезде вытащили вместе с сумкой.

— Да! — вспомнила я. — Он тогда еще неделю ходил хмурый, штраф платил. Но потом принес новый. Я и не думала проверять…

— Значит, он старый не потерял, — Лариса начала соображать быстрее меня. — Он по одному жил с тобой в Москве, а по другому — со мной в Калуге. И вахты эти… Господи, Ксения, какие вахты? Он просто ездил от одной жены к другой!

— Подожди, — я схватилась за голову. — Он же деньги привозил. Большие деньги. Говорил — северные надбавки, премии за сложность.

— И мне привозил, — кивнула Лариса. — Говорил, что в Москве на стройках подрабатывает в перерывах между вахтами. Мы на эти деньги машину купили. Ксюша, он же двоеженец!

— Он мошенник, Лариса. Это не просто «две семьи». Это подделка документов. Это статья.

В этот момент во дворе послышался шум мотора. Мы обе вздрогнули. Свет фар полоснул по занавескам кухни.

— Приехал, — прошептала Лариса. — Что делать будем? Я боюсь.

— Не бойся, — я почувствовала странную, холодную ярость. — Сейчас мы устроим ему «вахту».

Я быстро схватила телефон и набрала Светку, свою лучшую подругу, которая работала в юридической консультации.

— Света, срочно. У меня тут на даче вторая жена моего мужа. Нет, я не сошла с ума. У него два паспорта. Что нам делать, чтобы он не сбежал?

— Обалдеть… — Света на том конце провода даже задохнулась. — Ксюх, вызывай полицию. Сразу. Скажи, что обнаружила на даче посторонних, а потом, когда он войдет, предъявляй паспорта. Главное — зафиксировать два документа. Если он один скинет или уничтожит, замучаетесь доказывать.

— Поняла, — я отключилась. — Лариса, быстро прячь свой паспорт. И иди в спальню с ребенком. Закройся. Выйдешь, когда я позову.

— Ксения, может не надо? Может, просто выгнать его? — Лариса дрожала мелкой дрожью.

— Нет. Он нас обеих три года за идиоток держал. Он твоего сына обманывал. Он мои лучшие годы сожрал. Иди!

Дверь скрипнула. На пороге появился Вадим. Веселый, с огромным медведем под мышкой и пакетом из дьюти-фри.

— Лариска, Тёмка! Папа приехал! — крикнул он, не включая свет в прихожей. — Смотрите, что я… — он замолк, когда я включила свет на кухне и вышла к нему.

Медведь выпал из его рук прямо в лужу у порога.

— Ксюша? — его голос стал тонким, как у мальчишки. — Ты… ты что тут делаешь? Ты же должна была к маме уехать в Тулу.

— Планы изменились, Вадик, — я улыбнулась, и эта улыбка, судя по его лицу, была страшной. — Мама приболела, и я решила — поеду на дачу, подышу воздухом. А тут, представляешь, гости.

Вадим начал оглядываться. Его глаза бегали по сторонам, ища пути к отступлению.

— Какие гости? Я… я просто заехал… Друг попросил ключи, я приехал проверить, всё ли в порядке…

— Друг? — я сделала шаг к нему. — А друга не Ларисой зовут? И не он ли сейчас в моем халате в спальне сидит?

Вадим сглотнул. Он попытался перехватить инициативу, расправил плечи.

— Ксюш, ты всё не так поняла. Это… это сложная история. Давай я тебе всё объясню. Пошли в машину, поговорим спокойно.

— Нет, мы здесь поговорим, — я преградила ему путь к двери. — Ты мне лучше скажи, дорогой мой, как тебе в двух браках живется? Не тяжело? Налоги, наверное, двойные платишь?

— О чем ты говоришь? Какой второй брак? Ты перегрелась? — он начал злиться. — Отойди от двери.

— Лариса, выходи! — крикнула я.

Из комнаты вышла Лариса. Она уже переоделась в свои джинсы, на плечах была куртка. Лицо ее было красным от слез, но взгляд — твердым.

— Вадим, как ты мог? — тихо спросила она. — Ты же Тёме вчера сказку по телефону читал. Ты говорил, что мы — твоя единственная жизнь.

Вадим посмотрел на нее, потом на меня. Его лицо превратилось в маску. Он понял, что всё рухнуло. Но вместо покаяния он вдруг зло рассмеялся.

— Ну и что? — он бросил сумку на пол. — Да, жил на две семьи. А что делать, если я вас обеих люблю? Ксения — ты надежная, ты дом, ты тыл. Лариса — ты страсть, ты молодость. Я обеспечивал обеих! Никто ни в чем не нуждался! Что вам еще надо, бабы?

— Нам надо, чтобы ты был человеком, а не животным, — я чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. — Ты паспорт зачем подделал?

— Ничего я не подделывал, — огрызнулся он. — Просто восстановил. Система дырявая, грех не воспользоваться.

— Дырявая, говоришь? — я достала телефон. — Полиция уже едет, Вадик. Я сказала, что ты ворвался в дом.

— Ты с ума сошла! — он кинулся ко мне, пытаясь выхватить трубку, но Лариса неожиданно схватила его за руку.

— Не трогай её! — крикнула она. — Только попробуй!

Вадим замахнулся, и в этот момент во двор заехала машина с мигалками. Соседи у нас на дачах бдительные, да и полиция приехала на вызов о «незаконном проникновении» быстро.

— Ксения Владимировна? — в дверях появился молодой лейтенант. — Что случилось?

— Вот, — я указала на Вадима. — Этот человек находится в моем доме незаконно. И, кажется, у него два действующих паспорта на разные регистрационные данные брака. Проверьте, пожалуйста.

Вадим попытался сбежать через веранду, но его перехватили. Когда у него из внутреннего кармана куртки достали два паспорта, лейтенант присвистнул.

— Ого… Петров Вадим Игоревич, и еще раз Петров Вадим Игоревич. Только серии разные. Гражданин, пройдемте для выяснения.

Нас с Ларисой тоже потащили в отделение. Мы сидели в коридоре на узкой лавке, Тёма спал у матери на руках, укрытый моей курткой.

— Что теперь будет? — тихо спросила Лариса.

— Суд будет, — ответила я. — Я не отступлюсь. Он не просто изменил. Он обманул государство, обманул нас. Это мошенничество.

— Я тоже подам, — Лариса вытерла глаза. — За алименты, за обман. У меня ведь и брак теперь недействителен, получается? Я кто? Сожительница с ребенком?

— Мы обе в одной лодке, Лариса. Но лучше быть одной, чем с такой гнилью.

Следствие длилось долго. Выяснилось, что Вадим действительно провернул аферу с документами. Он заявил об утере паспорта, получил новый «чистый», без штампа о браке, и тут же расписался с Ларисой в другом регионе. А старый паспорт «нашел» и использовал для жизни со мной.

На суде он пытался давить на жалость, говорил, что хотел как лучше для детей (хотя у нас с ним детей так и не случилось, он всегда тянул под предлогом «надо еще подзаработать»).

— Ксюша, ну прости, ну бес попутал! — кричал он мне из клетки в зале суда. — Я же всё в дом нес! Каждую копейку!

— В какой дом, Вадим? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. — У тебя их было два. И ни в одном ты не был честен.

Его посадили. Дали три года. Не только за паспорта, там еще всплыли какие-то махинации на работе — он подделывал отчеты о командировочных расходах, чтобы кроить деньги на вторую семью.

Дачу мы с Ларисой решили продать. Поделили по совести, хотя юридически она была моей. Я отдала ей часть денег — ей ребенка поднимать. Мы не стали подругами на век, слишком больно смотреть друг другу в глаза, но зла не держим.

Вчера я видела ее фото в соцсетях. Тёма пошел в садик, Лариса светится. А я… я купила себе маленькую студию в центре. Без огорода, без лишних комнат. И замок там открывается только одним ключом. Моим.

Иногда мне кажется, что это был страшный сон. Но потом я открываю шкаф, вижу там свободное место, где раньше висели его «вахтовые» куртки, и чувствую такую легкость, будто сбросила стокилограммовый рюкзак.

Жизнь — штука странная. Иногда, чтобы найти себя, нужно встретить «вторую жену» на собственной даче.