Свекровь прославилась за счет моей книги, а теперь муж выгоняет меня беременную

— Ты что-то потеряла, Ален? — Артем стоял в дверях кабинета, привалившись плечом к косяку. Его голос звучал буднично, но я видела, как он напрягся, заметив у меня в руках его открытый ноутбук.

— Да вот, хотела рецепт пирога посмотреть, — я постаралась, чтобы мой голос не дрожал, хотя сердце колотилось где-то в горле. — А тут файл открыт. «Соглашение о разделе имущества». Артем, это что такое?

— А, это… — он зашел в комнату и бесцеремонно захлопнул крышку ноутбука, едва не прищемив мне пальцы. — Это просто черновик. Юридические формальности для страховки. Сама понимаешь, сейчас времена нестабильные.

— Юридические формальности? — я медленно поднялась со стула, поддерживая рукой тяжелый живот. — Там написано, что в случае развода я отказываюсь от всех претензий на доходы от издательской деятельности. И там стоит дата — через две недели после моих родов. Ты планируешь развестись со мной, как только я рожу?

— Перестань истерить, тебе вредно, — он раздраженно отмахнулся. — Ты беременная, у тебя гормоны. Никто никуда не разводится. Иди приляг.

— Не смей со мной так разговаривать! — я почувствовала, как слезы застилают глаза. — Я видела еще один файл. Договор на экранизацию «Осколков времени». Десять миллионов рублей! И там автором указана только твоя мать. Артем, это же моя книга! Я писала её по ночам, пока ты спал!

— Твоя книга? — Артем вдруг рассмеялся, и в этом смехе было столько яда, что мне стало холодно. — Алена, дорогая, ты — безработная домохозяйка. Кто купит книгу у какой-то Алены Синициной? А Надежда Васильевна — уважаемый педагог, филолог. Это её бренд. Это она сделала книгу бестселлером. Ты просто… технический исполнитель. Тень.

— Тень? Я потратила на этот роман три года! — я задыхалась от возмущения. — Мы же договорились тогда, шесть лет назад… Вы со свекровью божились, что это просто для старта! Что потом мы раскроем правду!

— Мало ли что мы говорили, — Артем подошел вплотную, глядя на меня сверху вниз. — Забудь. Деньги пойдут на дом. Наш с мамой дом. А ты… ты получишь алименты. Минималку. Ведь официально у тебя ни копейки за душой нет.

— Да как ты можешь… — я осела на стул. — Я же ношу твоего ребенка.

— Вот именно. Ребенку нужны достойные условия. А что ты можешь ему дать? Квартиру, которую мы снимем тебе где-нибудь на окраине? Ладно, хватит драмы. Мама ждет нас на ужин. Приведи себя в порядок.

Он вышел, а я осталась сидеть в тишине, глядя на свои руки. Шесть лет назад я была наивной выпускницей филфака. Когда я закончила свой первый рукописный черновик «Осколков времени», я светилась от счастья. Я помню тот вечер на кухне, когда Надежда Васильевна, моя будущая свекровь, впервые прочитала рукопись.

— Аленочка, это гениально, — сказала она тогда, поправляя очки. — Но, детка, пойми меня правильно. Издательства завалены рукописями от молодых девочек. Твой текст просто выкинут в корзину.

— Но почему, Надежда Васильевна? — спросила я, затаив дыхание. — Сюжет же сильный, и язык…

— Язык прекрасный, — кивнула она. — Но нужно имя. Авторитет. Если мы подадим это как роман старого педагога, выстраданный годами… Это будет бомба. Давай выпустим под моим именем? А гонорары — всё вам с Артемом. На квартиру, на свадьбу. Мне-то что, я славы не ищу.

— Мам правду говорит, — подхватил тогда Артем, обнимая меня за плечи. — Мы же семья. Тебе важна корочка или результат? Мы купим свое жилье, родим детей. Какая разница, чья фамилия на обложке?

И я согласилась. Я была так влюблена, так верила им. Первая книга стала хитом. Потом вторая, третья… Надежда Васильевна раздавала интервью, вела блог «мудрого писателя», а я сидела в комнате и писала продолжение. Артем уволился с работы, стал «менеджером» своей матери. Деньги текли рекой, но я их не видела — всё уходило на счета свекрови и мужа. Они купили огромную квартиру, машину, а я всё ждала, когда же наступит моё «потом».

И вот оно наступило. Седьмой месяц беременности, проект развода и полная нищета в перспективе.

Вечером у свекрови всё было как обычно. Крахмальные салфетки, дорогой чай, приторные улыбки.

— Аленочка, что-то ты бледная, — Надежда Васильевна положила мне на тарелку кусок пирога. — Совсем себя не бережешь. Как там новая глава? Издатель звонил, требует финал к концу месяца.

— Финала не будет, Надежда Васильевна, — я посмотрела ей прямо в глаза.

В столовой повисла тишина. Артем замер с вилкой в руке.

— В смысле — не будет? — свекровь приподняла бровь. — Дорогая, у нас контракт. Штрафные санкции огромные.

— У ВАС контракт, — уточнила я. — А у меня — пустые черновики. Я видела бумаги в ноутбуке Артема. Вы планируете выставить меня на улицу после родов?

Надежда Васильевна медленно отложила салфетку. Её лицо в мгновение ока превратилось в маску холодной ненависти.

— Артем, я же говорила тебе — ставь пароли, — холодно процедила она. — Ну что ж, Алена. Раз ты всё равно узнала, давай начистоту. Ты засиделась в нашей семье. Ты вечно недовольна, вечно требуешь внимания. Артему нужна другая женщина. Статусная. А не… тень с вечно немытой головой и амбициями непризнанного гения.

— Я писала ваши книги! — сорвалась я на крик. — Это мой талант принес вам эти миллионы!

— Твой талант? — свекровь рассмеялась. — Деточка, в суде ты это как докажешь? Все рукописи в моем компьютере. Все договоры на мое имя. Ты — никто. Просто приживалка, которой разрешили пожить в роскоши в обмен на небольшую услугу. Скажи спасибо, что мы не требуем вернуть деньги за твое содержание.

— Мам, успокойся, — вмешался Артем. — Алена, завтра ты допишешь главу. Иначе… ну, ты сама понимаешь. Ребенка мы заберем. У Надежды Васильевны связи, отличные характеристики, доходы. А у тебя — ничего. Ты не сможешь его даже прокормить. Суд всегда встанет на сторону обеспеченного отца.

Я вышла из их дома, пошатываясь. Воздуха не хватало. В голове стучала только одна мысль: «Они заберут моего сына». Я не могла этого допустить. Но как бороться с людьми, у которых в руках все козыри?

Той же ночью я позвонила Максу. Мы не общались лет семь, со времен университета. Он был гениальным программистом, влюбленным в меня на первом курсе.

— Макс, мне нужна помощь, — прошептала я в трубку, запершись в ванной. — Очень большая помощь. У меня есть мой старый ноутбук, тот самый, на котором я начинала первую книгу. И есть доступ к их облаку через домашний вай-фай.

— Аленка? Ты чего шепчешь? — Макс сразу включился. — Что случилось?

Я рассказала ему всё. Про плагиат, про обман, про угрозы забрать ребенка. Макс молчал долго, я слышала только его тяжелое дыхание.

— Значит так, — наконец сказал он. — Слушай внимательно. Ты должна выкачать всё. Но не просто файлы, а историю правок. Метаданные. Ворд хранит информацию о том, кто и когда создал документ. Если ты писала первые главы на своем старом компе под своей учеткой, это оставило след. Даже если они потом копировали текст.

— А переписка? — спросила я. — У меня есть сотни сообщений от Надежды, где она пишет: «Исправь этот диалог», «Тут слишком затянуто», «В этой главе героиня должна умереть».

— Это золото, Алена! — Макс почти кричал. — Сохраняй всё. Скриншоты, выгрузку чатов. И самое главное… У них скоро презентация новой книги, верно?

— Да, через неделю. В центральном доме книги. Огромное мероприятие, пресса, телевидение…

— Идеально. Я подготовлю для тебя кое-что. Ты просто должна прийти туда и… — он начал излагать план, от которого у меня пошли мурашки по коже.

Всю следующую неделю я вела себя как побитая собака. Я послушно сидела за компьютером, делая вид, что дописываю финал. Артем довольно потирал руки, а Надежда Васильевна даже купила мне «утешительное» платье — серое, невзрачное, чтобы я не отсвечивала на фоне её триумфа.

— Вот видишь, можешь же быть разумной, — говорил Артем, проверяя готовность новой главы. — После презентации подпишешь бумаги, и мы разойдемся мирно. Я даже сниму тебе квартиру на полгода вперед. Мама добрая, она не хочет скандалов.

— Конечно, — кивала я, глядя в пол. — Я всё сделаю.

День презентации настал. Огромный зал был забит людьми. На сцене стояла Надежда Васильевна в роскошном костюме, сияя от вспышек фотокамер. На огромном экране за её спиной крутился ролик о её творческом пути.

— Мои дорогие читатели, — вещала она в микрофон. — Каждая строчка этой книги пропитана моей болью, моим опытом… Это был долгий путь длиной в шесть лет.

Я стояла за кулисами, сжимая в кармане флешку. Артем стоял рядом, самодовольно улыбаясь. Он даже не смотрел на меня.

— Ну, иди, — шепнул он мне. — Твоя очередь выносить цветы. Смотри, не споткнись, живот уже нос задевает.

Я вышла на сцену. Но вместо того, чтобы вручить букет, я подошла к ноутбуку, с которого транслировался ролик. Мои руки не дрожали. Я знала, что Макс уже «вскрыл» систему удаленно, мне нужно было только дать ему физический доступ на пару секунд.

— Извините, — громко сказала я в микрофон, перехватывая его у опешившей свекрови. — Я бы хотела добавить пару слов о том, как на самом деле создавался этот бестселлер.

— Алена, ты что творишь? — зашипела Надежда, пытаясь отобрать микрофон. — Слезь со сцены!

Артем дернулся ко мне, но в этот момент экран за нашими спинами мигнул. Вместо пафосного ролика на нем появилось окно текстового редактора. Огромными буквами на весь зал высветились свойства файла первой книги.

«Автор: Синицина Алена. Дата создания: 14 мая 2018 года».

Зал ахнул. Журналисты повскакали с мест, защелкали затворы камер.

— Что это за шутки? — вскрикнула свекровь, оборачиваясь к экрану. — Это монтаж! Это провокация!

— Это правда, Надежда Васильевна, — я стояла прямо, не обращая внимания на Артема, который уже пробирался через охрану к пульту. — А вот ваша переписка со мной. Посмотрите на экран.

Полетели скриншоты. «Алена, перепиши третью главу, у меня так не получится сказать», «Алена, где продолжение? Издатель требует текст!», «Пришли мне файл, я его просто переименую».

Голос свекрови, записанный мною на диктофон неделю назад, разнесся по залу через мощные динамики:

— «Ты — никто, Алена. Тень. Скажи спасибо, что мы не требуем вернуть деньги за твое содержание… Ребенка мы заберем, у тебя ни копейки нет».

В зале воцарилась гробовая тишина, сменившаяся гулом возмущения.

— Ты… ты дрянь! — Артем наконец добежал до меня и схватил за руку. — Ты понимаешь, что ты наделала? Ты всё уничтожила!

— Нет, Артем, — я вырвала руку, и в этот момент ко мне подошли двое мужчин — мои адвокаты, которых я наняла на деньги, тайно занятые у родителей. — Я просто вернула себе своё имя. И своего ребенка.

— Это ложь! — визжала Надежда Васильевна, закрывая лицо руками от камер. — Она сумасшедшая! Охрана!

Но охрана не двигалась. К сцене уже бежал главный редактор издательства, его лицо было землистого цвета.

— Надежда Васильевна, нам нужны объяснения, — ледяным тоном сказал он. — Если это правда, наш контракт аннулируется немедленно. И мы подаем на вас в суд за мошенничество.

Через час мы сидели в маленькой кофейне неподалеку. Макс, мои адвокаты и я. Меня трясло, но это был не страх. Это был адреналин.

— Ты молодец, Аленка, — Макс протянул мне стакан воды. — Видела бы ты их лица. Это был финал, достойный твоего романа.

— Это только начало, — сказал адвокат, раскрывая папку. — У нас достаточно доказательств для признания авторства через суд. Мы потребуем раздела всех доходов за последние четыре года. Поскольку это интеллектуальная собственность, созданная в браке, но скрытая от одного из супругов обманным путем, у нас отличные шансы забрать большую часть.

— А ребенок? — это было единственное, что меня по-настоящему волновало.

— После такого скандала и обвинений в мошенничестве? — адвокат усмехнулся. — Ни один суд не отдаст ребенка отцу, который участвовал в такой схеме. Тем более, теперь у вас будут средства для его содержания.

Прошло три месяца.

Судебные тяжбы еще идут, но предварительное решение уже в мою пользу. Издательство расторгло контракт с Надеждой Васильевной и предложило его мне. На моих условиях. Тот самый договор на экранизацию теперь тоже мой. Десять миллионов — это хороший старт для новой жизни.

Артем пытался звонить, просил прощения, плакал в трубку, говорил, что это всё «мать на него давила». Я не ответила ни на один звонок. Его номер заблокирован навсегда.

Вчера я получила письмо от Надежды. Она просит «пожалеть пожилую женщину» и не требовать полной выплаты гонораров, иначе ей придется продать квартиру.

Я допила чай, посмотрела на свой круглый живот — маленький Тимофей активно пинался, будто поддерживая меня. Я взяла ручку и на обратной стороне её письма написала только одну фразу:

— К сожалению, я всего лишь тень. А тени не умеют сочувствовать.

Завтра я еду в роддом. В сумке лежит мой ноутбук. Там уже начата первая глава новой книги. И на обложке будет стоять только одно имя. Моё.