Он разоблачил крупнейший deepfake-скам и спас тысячи людей от нищеты
— Артём, открой, я знаю, что ты дома! — Лена барабанила в дверь так, будто за ней гналась стая волков.
Я отбросил наушники и поплёлся к выходу. На пороге стояла сестра. Волосы всклокочены, тушь размазана по щекам, а в руках она сжимала телефон так крепко, что костяшки пальцев побелели.
— Ты чего шумишь? Два часа ночи, — пробормотал я, пропуская её в квартиру.
— Всё, Артём… — она сползла по стенке прямо в прихожей. — Всё. Квартиры не будет. Машины не будет. Ничего не будет.
— Так, вдох-выдох. Что случилось? Опять с Максимом поругалась?
— При чём тут Максим! — выкрикнула она, поднимая на меня красные глаза. — Я все деньги перевела. Все наши сбережения. И те, что мама на операцию откладывала, и свои…
— Кому перевела? — у меня внутри всё похолодело.
— Инвестиции, Артём. Там сам Потанин выступал! Прямой эфир был в соцсети. Он говорил, что они запускают платформу для простых людей. Что каждый может вложить пятьдесят тысяч и через неделю получить миллион. Он так убедительно говорил, отвечал на вопросы из чата…
— Погоди, — я перебил её, чувствуя, как по спине поползли мурашки. — Какой Потанин? Какой прямой эфир?
— Вот, смотри! — она дрожащими руками ткнула в экран телефона и открыла сохранённую ссылку.
На видео известный миллиардер сидел в кабинете, очень похожем на настоящий, и спокойным голосом вещал о «цифровом прорыве для народа». Я присмотрелся. С первого взгляда — не подкопаешься. Голос, интонации, даже характерный прищур.
— Лена, — я выдохнул, стараясь сохранять спокойствие. — Ты хоть понимаешь, что это deepfake?
— Что? Какой фейк? Он же живой! Он там про погоду в Москве говорил, про вчерашние новости вспоминал!
— Это нейросети, глупая ты голова. Они накладывают лицо и голос на другого человека в реальном времени. Ты сколько им отправила?
— Сначала пятьдесят… — Лена начала всхлипывать. — Потом мне позвонил «менеджер». Сказал, что я попала в счастливый список и могу утроить капитал, если внесу ещё триста. Я… я сняла всё с карты. А потом взяла кредит. Быстрый займ. Под бешеный процент.
— Господи, Лена… Сумма какая общая?
— Почти два миллиона, Артём. Что мне делать? Мама меня убьёт. Я же хотела как лучше, хотела ей на клинику…
— Так, замолчи, — я жёстко взял её за плечи. — Плакать будешь потом. Сейчас показывай мне, куда ты отправляла деньги. Сайт, кошельки, всё, что есть.
— Вот сайт, — она открыла страницу с золотистым логотипом. — Там личный кабинет. Был. А сейчас… смотри.
Она обновила страницу. «Ошибка 404. Страница не найдена». Лена завыла в голос, уткнувшись в колени.
— Тихо! — рявкнул я. — Не ори. У меня завтра рабочий день, а сейчас мы будем работать сверхурочно. Я этот «404» из-под земли достану.
— Ты сможешь вернуть деньги? — она посмотрела на меня с такой надеждой, что мне стало тошно. Я ведь понимал, что шансов почти нет.
— Я не банк, Лена. Я айтишник. Но я могу попробовать найти тех, кто тебя раздел. Иди на кухню, умойся и сделай мне крепкий кофе. И не смей больше ныть, у меня голова от этого не варит.
Я сел за компьютер. Первым делом нужно было проанализировать само видео. Я запустил скрипт, который писал для рабочего проекта — мы как раз занимались распознаванием цифровых манипуляций. Через десять минут на экране поползли графики.
— Иди сюда, — позвал я сестру. — Смотри на монитор.
— И что там? Какие-то красные точки…
— Эти «точки» — это артефакты склейки кадров. Видишь, вокруг губ при замедлении идёт едва заметная рябь? Нейронка не успевает отрисовывать зубы при быстром говорении. Это подделка, чистой воды скам.
— Но голос… Голос один в один!
— Голос синтезирован по образцу. Сейчас достаточно тридцати секунд записи, чтобы робот заговорил как ты или я. Куда ты деньги слала? На карту или криптой?
— Сначала по номеру телефона, — прошептала она. — А последние полтора миллиона через обменник на какой-то биткоин-адрес. Менеджер сказал, что так быстрее зачислится.
— Ну конечно, — я зло ударил по столу. — Крипту они любят. Её же «не отследить», как они думают. Но они ошибаются.
Следующие два дня я не спал. Я рыл логи, отслеживал транзакции через цепочки миксеров, пытался найти зацепку. К вечеру второго дня я понял, что в одиночку не справлюсь. Масштаб был слишком велик. Это была не мелкая группа кидал, а огромная сеть.
— Мне нужен Профессор, — сказал я в пустоту комнаты. Лена спала на диване, свернувшись калачиком.
Профессор — так мы называли Кирилла Смирнова. Ему было пятьдесят, он преподавал кибербезопасность и в своё время консультировал спецслужбы. Мы познакомились на хакатоне три года назад.
Я набрал его номер в субботу утром.
— Кирилл Сергеевич, простите за беспокойство. У меня ЧП. Личное и очень масштабное.
— Артём? — голос в трубке был бодрым. — Что, опять базу данных уронил?
— Если бы. Мою сестру раздели на два миллиона через deepfake. И, кажется, там не она одна. Я нашёл следы сервера, через который гнали поток.
— Deepfake, говоришь? — тон Профессора мгновенно изменился. — Становится интересно. Приезжай в лабораторию через час.
Когда я приехал, Профессор уже ждал меня, обложившись распечатками кодов.
— Показывай свои находки, — он кивнул на свободный монитор.
Я вывел данные. Весь этот скам был построен гениально просто и в то же время сложно. Сотни ботов в соцсетях репостили видео, создавая иллюзию массовости. Тысячи фальшивых комментариев: «Спасибо, выплату получила!», «Сначала не верил, но деньги пришли через час!».
— Посмотри на этот кусок кода, Кирилл Сергеевич, — я указал на строку. — Они используют скрытый скрипт для перенаправления трафика через облачные прокси. Но в одном месте они прокололись.
— В заголовках пакетов? — прищурился Профессор.
— Именно. Видимо, один из админов поленился настроить VPN на тестовом сервере. Я выцепил реальный IP. Это дата-центр в одной из соседних стран, но управление идёт отсюда, из Москвы.
— Дерзко, — Профессор постучал пальцами по столу. — А что с видео? Ты прогнал его через свой распознаватель?
— Да. Мой алгоритм даёт 99.8% вероятности синтеза. Но самое главное — я нашёл «цифровую подпись» софта, которым они пользуются. Это редкий движок, его используют в закрытых кругах для генерации порно-дипфейков. Но эти ребята перепрошили его под финансовые новости.
— Мы можем их деанонимизировать? — спросил Профессор.
— Я пытаюсь закинуть им «трояна» через их же форму обратной связи на сайте-зеркале. Если они откроют файл с «подтверждением перевода», я получу доступ к их админке.
Мы просидели в лаборатории ещё двенадцать часов. Это было похоже на рыбалку в цифровом океане. Наконец, экран мигнул красным.
— Есть! Клюнули! — закричал я, подпрыгнув на стуле.
— Тихо, не спугни, — Профессор придвинулся ближе. — Что там?
— Открываю папки… Матерь божья… Кирилл Сергеевич, вы посмотрите на это.
Перед нами развернулась база данных. Имена, фамилии, суммы. Там были тысячи людей. Со всей страны. Старики, матери-одиночки, студенты. Общая сумма украденного переваливала за сотни миллионов.
— Смотри, — Профессор указал на папку «Media_Assets». — Здесь исходники. Видишь? Десятки лиц знаменитостей. Политики, актёры, бизнесмены. У них тут целая студия по производству фальшивой реальности.
— Я вижу их логины, — я лихорадочно копировал данные. — И реальные адреса, откуда заходили админы. Они сидят в офисном центре в Сити. Прямо у нас под носом!
— Артём, это уже не наша работа, — серьёзно сказал Профессор. — Ты понимаешь, что сейчас нужно делать?
— Звонить в полицию?
— Нет. Сначала — моему старому знакомому из управления «К». Если мы просто придём в дежурную часть, нас пошлют подальше, пока мошенники успеют всё зачистить. Нам нужна группа захвата.
Прошло ещё три дня томительного ожидания. Я не говорил Лене ничего конкретного, только твердил: «Мы работаем». Она за это время осунулась, постарела лет на десять. Каждый звонок в дверь заставлял её вздрагивать — она боялась коллекторов из МФО, где набрала займов.
— Лен, попей чаю, — я поставил перед ней кружку. — Завтра всё решится.
— Что решится, Артём? — она посмотрела на меня пустыми глазами. — Банк прислал уведомление о просрочке. Они не верят, что меня обманули. Говорят: «Вы сами подтвердили перевод кодом из СМС».
— Юридически они правы, — вздохнул я. — Но если мы докажем факт массового мошенничества и поймаем банду, у твоего адвоката будет шанс оспорить эти сделки как совершенные под влиянием обмана.
— Ты правда веришь, что их поймают? Этих людей в интернете же не существует.
— Это они так думают, — я усмехнулся. — А на самом деле каждый их клик оставляет след. Это как в лесу — как бы ты ни заметал следы, сломанную ветку всё равно найдёт опытный охотник.
На следующее утро мне позвонил Профессор.
— Включай новости, второй канал. Сейчас будет интересно.
Я схватил пульт. На экране шёл репортаж в прямом эфире. Камера дрожала, показывая коридор офисного центра. Бойцы в масках выламывали тяжёлую дверь.
— «Сегодня в ходе спецоперации была ликвидирована крупнейшая сеть кибермошенников», — заговорил диктор. — «Преступники использовали технологию deepfake для обмана граждан. По предварительным данным, задержаны семь человек, изъято серверное оборудование…»
— Лена! Лена, иди сюда! — заорал я на всю квартиру.
Она прибежала из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Смотри! Вот они, твои «миллиардеры»!
На экране показывали молодых парней, которых выводили в наручниках. Обычные ребята, лет по двадцать пять, в модных худи. Один из них пытался закрыть лицо капюшоном.
— Это они? — прошептала Лена, прижимая руки к груди. — Правда они?
— Да, — я почувствовал, как огромный груз свалился с моих плеч. — Профессор сказал, что благодаря моим данным они не успели уничтожить базу. Там все транзакции, все адреса кошельков. И твои деньги там тоже есть. Следствие наложило арест на их счета, там миллионы в крипте.
Лена медленно опустилась на диван и зарыдала. Но на этот раз это были другие слёзы. Слёзы облегчения.
— Артём… спасибо тебе… — всхлипывала она. — Если бы не ты…
— Если бы не я, ты бы сейчас вторую почку продавала, — буркнул я, но всё же подошёл и обнял её. — Ладно, забудь. Главное, что их взяли.
Через неделю меня вызвали в управление как главного свидетеля и эксперта. Оказалось, что мой алгоритм распознавания стал ключевым доказательством. Без него адвокаты мошенников могли бы заявить, что видео были «юмористическим контентом», а люди сами виноваты, что не поняли шутки.
— Артём Игоревич, — сказал мне подполковник, листая моё заключение. — Вы понимаете, что создали уникальную штуку? У нас сейчас завал таких дел, но доказать использование дипфейков почти невозможно. Экспертиза длится месяцами.
— Моя программа делает это за пять минут, — ответил я.
— Вот именно. Мы бы хотели предложить вам сотрудничество. Нам нужны такие мозги.
Я вышел из здания МВД, щурясь от яркого солнца. На крыльце меня ждал Профессор.
— Ну что, Артём? Станешь официальным охотником на привидений?
— Знаете, Кирилл Сергеевич, я тут подумал… Нам не просто нужно их ловить. Нам нужно сделать так, чтобы люди сами видели обман. Я хочу запустить открытую платформу. Чтобы любой человек мог загрузить видео и за секунду получить ответ: правда это или нейросеть.
— Благородно, — улыбчиво кивнул Профессор. — Но на что ты будешь её содержать?
— Думаю, фонды кибербезопасности поддержат. После такого громкого дела спонсоры найдутся.
Мы пошли по направлению к метро, обсуждая архитектуру будущей платформы. Я чувствовал себя странно. Ещё неделю назад я был обычным программистом, который писал код для интернет-магазинов. А сегодня я спас сестру и, возможно, тысячи других людей от разорения.
Вечером мы сидели с Леной на кухне. Она уже начала процедуру банкротства по тем кредитам, которые нельзя было сразу вернуть, но адвокаты обнадёживали — изъятые у мошенников средства пойдут на погашение ущерба пострадавшим.
— Знаешь, Артём, — Лена помешивала чай. — Я ведь теперь каждое видео в интернете перепроверяю по десять раз. Даже мамины кружочки в Телеграме.
— Это правильно, — усмехнулся я. — Цифровая гигиена — вещь полезная. Но ты уж совсем-то в паранойю не впадай.
— Не буду. Просто… я поняла, как легко нас обмануть, когда мы хотим верить в чудо. Мы видим то, что хотим видеть. Красивую картинку, доброго дядю, лёгкие деньги.
— Мошенники — отличные психологи, — кивнул я. — Они бьют в самые больные места: жадность, страх или желание помочь близким. Технологии — это просто инструмент.
— Слушай, — она вдруг хитро посмотрела на меня. — А ты можешь сделать такой дипфейк, чтобы я на видео была худая и в Париже?
Я рассмеялся так громко, что соседи, наверное, постучали бы по батарее, если бы не был вечер выходного дня.
— Лен, для этого есть спортзал и авиабилеты. Давай без спецэффектов в реальной жизни.
— Да ладно, я пошутила! — она тоже рассмеялась. — На самом деле, я горжусь тобой. Ты у меня настоящий герой.
— Я не герой, — я посерьёзнел. — Я просто айтишник, который не любит, когда его семью держат за дураков.
История с deepfake-скамом прогремела на всю страну. Мою платформу «Антифейк» запустили через два месяца. В первый же день на сайт зашло сто тысяч человек. Оказалось, что проблема гораздо масштабнее, чем мы думали. Мошенники подделывали лица врачей, продавая фуфломицины, лица юристов, обещающих вернуть долги, и даже лица пропавших родственников.
Но теперь у них был достойный противник. Каждый раз, когда я видел в новостях, что очередная банда прикрыта благодаря нашему софту, я вспоминал ту ночь, заплаканную Лену на полу в прихожей и понимал: всё это было не зря.
Справедливость в цифровом мире — штука хрупкая, но если у тебя есть прямые руки и немного злости на тех, кто ворует чужие надежды, ты можешь горы свернуть. Или, по крайней мере, вычистить интернет от мусора.
А Лена… Лена устроилась ко мне в проект модератором. Теперь она первая, кто видит новые уловки мошенников. И поверьте, теперь её никто не проведёт. Она сама может прочитать лекцию о том, как отличить правду от пикселей.
— Артём! — крикнула она мне из соседней комнаты. — Тут опять «Потанин» вылез. Свеженький, только что сгенерировали.
— Загружай в базу, — отозвался я, открывая ноутбук. — Будем лечить интернет дальше.
