Муж сказал, что едет на рыбалку с друзьями, но я увидела его машину на парковке у роддома
— Артём, это что? — я протянула мужу смятый клочок бумаги. — В бардачке нашла, когда ключи искала.
Артём замер с рыболовной катушкой в руках. На его лице промелькнула тень, которую он тут же попытался стереть бодрой улыбкой.
— А, это… Это Пашка просил забрать. Мы же на работу канцелярию закупали, вот он и попросил кроватку детскую заодно оплатить через мой кабинет, у него там баллы какие-то были. Я и забыл совсем.
— Детская кроватка «Сонюшка»? — я прищурилась. — За пятьдесят две тысячи? И почему чек свежий? Вчерашний. И Пашка, насколько я знаю, в разводе уже пять лет. Ему кроватка для кота понадобилась?
— Марин, ну не начинай, — Артём раздраженно бросил катушку в сумку. — Я на рыбалку опаздываю. Ребята уже на трассе ждут. Ну хочешь, Пашке позвони, он подтвердит.
— И позвоню, — отрезала я. — Артём, мы десять лет вместе. Ты никогда не врал так глупо. Почему от тебя пахнет женскими духами второй раз за неделю?
— Да это освежитель в машине такой! «Цветочный луг» называется. Всё, я поехал, буду завтра к вечеру. Карасей привезу, почистишь.
Дверь захлопнулась. Я стояла посреди кухни, сжимая в руке этот проклятый чек. Десять лет брака. Ни одного серьезного скандала. А последние девять месяцев он словно испарялся. Каждые выходные — рыбалка. То щука не идет, то лещ клюет только на рассвете. И ведь верила. Дура.
Я схватила телефон и набрала Ленку, свою лучшую подругу.
— Лен, он уехал. Снова. С чеком на кроватку.
— На кроватку? — Ленка на том конце провода поперхнулась чаем. — Марин, ты только не реви. Твой Артём, конечно, тот еще жук, но чтобы так нагло…
— Я не реву, — голос мой дрожал. — Я за ним поеду. Он сказал, что на Волгу, к базе «Тихий плес».
— Подожди, — перебила Ленка. — Я сейчас приеду. На твоей машине нельзя, он ее знает. Поедем на моей, у меня стекла тонированные.
Через пятнадцать минут красная «Мазда» Ленки уже стояла у подъезда. Я выскочила, на ходу застегивая свое ярко-красное пальто.
— Ого, — Ленка окинула меня взглядом. — Вид боевой. Ну что, куда твой рыбак двинул?
— У него навигатор в машине с моим телефоном синхронизирован, — я открыла приложение. — Смотри. Он не на Волгу едет. Он сейчас на проспекте Мира.
— Там же перинатальный центр, — тихо сказала Ленка. — Марин, ты готова?
— Поехали, — выдохнула я.
Дорога казалась бесконечной. Я смотрела в окно, и перед глазами проплывали наши годы. Как мы копили на эту квартиру. Как он уговаривал меня подождать с детьми, мол, надо «встать на ноги». А мне тридцать пять. Я думала, мы встали на ноги еще пять лет назад. А он, оказывается, вставал на ноги в другом месте.
— Вон его машина! — вскрикнула Ленка. — Смотри, паркуется прямо у главного входа.
Артём вышел из машины. Но не в камуфляже, в котором уезжал из дома. Он переоделся. На нем был чистый светлый джемпер и новые джинсы. В руках — огромный букет белых роз. Таких он мне не дарил со дня свадьбы.
— Смотри, — прошептала я, чувствуя, как сердце забивается где-то в горле. — Он кого-то ждет.
Из дверей центра вышла молодая женщина. Тонкая, с длинными светлыми волосами. На вид — лет двадцать пять, не больше. На руках у нее был голубой конверт с огромным бантом.
— Мамочки… — выдохнула Ленка. — Это же выписка.
Мы видели, как Артём подошел к ней. Как осторожно взял сверток. Как поцеловал её в лоб — нежно, так, как целуют только по-настоящему любимых. Он сиял. Мой муж, который утром ворчал про карасей, сейчас выглядел самым счастливым человеком в мире.
— Всё, — я дернула ручку двери. — С меня хватит шпионажа.
— Марин, стой! — Ленка попыталась схватить меня за рукав. — Давай сначала всё обдумаем!
— Что тут думать, Лен? Кроватка «Сонюшка» нашла своего хозяина.
Я вышла из машины и быстрым шагом направилась к ним. Воздух был морозным, но мне было жарко. Красное пальто ярким пятном выделялось на фоне серых стен роддома.
Артём заметил меня первым. Его лицо за долю секунды превратилось из сияющего в землисто-серое. Он застыл со свертком в руках.
— Марин… Ты что здесь делаешь? — голос его сорвался на сиплый шепот.
— Приехала посмотреть, как клюет, — я остановилась в двух шагах от них. — Ну что, Артём, богатый улов сегодня? Сколько килограммов вытянул?
Девушка, которая держала его под руку, испуганно прижала к себе свободную руку.
— Тёма, это кто? — спросила она тонким голосом. — Это твоя сестра?
Я не выдержала и горько усмехнулась.
— Сестра? Артём, ты меня за десять лет брака в сестры записал? — я посмотрела на девушку. — Я его жена, деточка. Официальная. Марина. А ты, я так понимаю, Светлана? Та самая, на которую он два года назад начал «рыбалку» тратить?
— Два года? — Света побледнела. — Тёма, ты же сказал, что развелся давно! Что квартира в ипотеке на тебе одном, и ты ее продаешь, чтобы нам дом купить!
— Продаешь квартиру? — я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. — Нашу общую квартиру, которую мои родители помогали покупать? Артём, ты серьезно?
— Марин, давай не здесь, — Артём попытался подойти ближе, но я отшатнулась. — Пожалуйста, тут ребенок. Света только после операции.
— Ребенок — это святое, — кивнула я. — А вот ложь — нет. Значит так, «рыболов». Домой можешь не приходить. Замки я сменю сегодня же. Вещи в мешках выставлю к подъезду. Если хоть одна вещь из квартиры пропадет, кроме твоих трусов и снастей — я подам на раздел имущества так, что ты до конца жизни на алименты работать будешь.
— Ты не имеешь права! — выкрикнул Артём, передавая младенца растерянной Свете. — Я там прописан! Это и мой дом тоже!
— Был твоим, — я вытащила из сумки телефон. — Помнишь, ты просил меня подписать доверенность на управление делами, когда мы фирму открывали? Так вот, я её завтра же аннулирую. И все твои счета, которые ты открыл на «левых» людей, я тоже найду. У меня хороший адвокат, Артём.
— Марина, постой! — он схватил меня за руку. — Я люблю её! И сына люблю! Ты же не давала мне детей, ты только о карьере думала!
Этот удар был самым болезненным. Я замахнулась и влепила ему пощечину. Звонкую, на весь двор.
— Я не давала тебе детей? — прошипела я. — Мы три года лечились, Артём! Ты сам говорил: «Ничего, Мариш, мы подождем, главное — мы вместе». А сам в это время «Сонюшек» закупал?
Света вдруг всхлипнула.
— Ты говорил, она бесплодная стерва, которая тянет из тебя деньги… Ты врал мне всё это время?
— Ухожу, — я развернулась. — И больше не возвращаюсь. Вещи заберешь вечером. И запомни: квартира останется мне. Полностью. Как компенсация за десять лет, потраченных на труса.
Я села в машину к Ленке. Меня трясло так, что я не могла попасть пальцем в кнопку блокировки телефона.
— Ты как? — Ленка протянула мне салфетку.
— Знаешь… Мне вдруг стало так легко, — я вытерла слезы. — Будто я из душной комнаты на воздух вышла. Десять лет я пыталась соответствовать его идеалам, а он просто искал, где моложе и глупее.
— А квартира? Реально отсудишь?
— Отсужу, — твердо сказала я. — Он полгода назад тайком снял со счета наши общие накопления, якобы «вложил в бизнес». Теперь я понимаю, куда ушли три миллиона. Это финансовое мошенничество в браке. Мой адвокат его по миру пустит.
Вечером Артём приехал. Долго стучал в дверь, умолял, потом угрожал. Я не открыла. Просто вызвала полицию, когда он начал пинать дверь ногами.
Через три месяца был суд. Артём пришел осунувшийся, злой. Света, как выяснилось, ушла от него к родителям в деревню, как только узнала, что никакой «своей квартиры» у него нет и не предвидится.
— Марина Сергеевна, — адвокат мужа пытался давить на жалость. — Мой подзащитный признает вину, но оставить его без жилья — это бесчеловечно. У него младенец на иждивении.
— У него на иждивении совесть отсутствовала десять лет, — отрезала я. — Судья, у меня есть выписки по счетам. Суммы, которые мой муж тратил на содержание второй семьи, превышают его долю в нашей квартире. Я требую признать право собственности за мной.
И я победила. Когда я вышла из зала суда, Артём догнал меня на лестнице.
— Довольна? — зло спросил он. — Я теперь в общежитии комнату снимаю. Сын растет, а у меня даже угла своего нет. Ты это хотела?
Я остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.
— Знаешь, Артём, ты всегда говорил, что любишь рыбалку. Вот и живи теперь по правилам природы. Ты же сам хотел «свободного плавания». А за «улов» надо платить. Счастливого пути, карась.
Я шла по улице, и весеннее солнце слепило глаза. Мое красное пальто всё так же ярко горело на фоне города. Я знала, что впереди будет трудно, что тридцать пять — это не конец, а просто новая глава. Но одно я знала точно: больше никаких чеков на чужие кроватки в моей жизни не будет.
А квартиру я скоро продам. Куплю маленькую студию у моря и уеду в отпуск. Без удочек и без лжи. Только я и море.
