Муж установил камеру слежки, но сам попался на измене: история Ларисы и Игоря

— Ты опять задержишься? — Игорь стоял в дверях спальни, нервно потирая подбородок. — У тебя эти совещания скоро в привычку войдут. Двенадцатый год вместе живем, а я тебя дома вижу реже, чем курьера из доставки.

— Игорёш, ну ты же знаешь, проект горит. Тендер на носу, — я застегивала чемодан, стараясь не смотреть ему в глаза. — Всего на сутки. Завтра вечером буду дома, закажем твои любимые суши, отметим завершение.

— Суши… — он хмыкнул и кивнул на потолок, где в углу белел новый датчик дыма. — Я, кстати, систему безопасности обновил. Мало ли что, пока тебя нет. Сейчас время такое, воров полно.

— Датчик дыма? В спальне? — я на секунду замерла. — Мы же здесь не курим. Да и плита на кухне электрическая.

— Это умная система, Лара. Она и на движение реагирует, и на задымление. Я её к телефону привязал. Теперь я спокоен, когда тебя нет. Или когда ты «задерживаешься».

— Ты на что это намекаешь? — я выпрямилась, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

— Ни на что. Просто констатирую факт. Ладно, езжай. А то на поезд опоздаешь.

Я вышла из квартиры с тяжелым сердцем. Что-то в его голосе было не так. Какая-то фальшивая забота, за которой пряталась злая ирония. Перед вокзалом я заскочила в кофейню к своей лучшей подруге Марине.

— Слушай, Марин, он какой-то дерганый стал, — я присела за столик, не снимая пальто. — Датчик какой-то в спальне повесил. Говорит, от воров. В спальне, представляешь?

Марина отставила чашку с латте и внимательно посмотрела на меня.

— Датчик, говоришь? Лор, ты только не обижайся, но мой бывший такую штуку вешал, когда меня в измене подозревал. Это же камера скрытая, сто процентов. Внутри датчика дыма — объектив-точка.

— Камера? Зачем ему следить за мной? Мы двенадцать лет в браке! Я пашу как лошадь, чтобы мы могли в отпуск нормально съездить.

— Вот именно поэтому и следит. Ты на работе, при деньгах, похорошела. А он? Сидит в своей конторе за три копейки и злится на весь мир. Ты квартиру эту еще до брака купила, он тут на птичьих правах. Вот и ищет повод, чтобы тебя виноватой сделать.

— Да нет, Игорь не такой. Он вон, даже планшет мне свой старый отдал, когда мой сломался. Сказал: «Пользуйся, дорогая, мне не жалко».

— Кстати о планшете! — Марина оживилась. — Если он камеру к своему аккаунту привязал, а планшет у тебя, и там его почта или приложение умного дома… Ты же можешь всё видеть!

— Я не буду за ним подглядывать, Марин. Это низко.

— А камеру в спальне вешать — это высоко? Лор, не будь дурой. Проверь уведомления.

Я уехала в свою командировку, стараясь выкинуть этот разговор из головы. Весь день бегала по встречам в Твери, а вечером, заселившись в отель, достала планшет, чтобы проверить почту. Экран мигнул, и я увидела всплывающее уведомление: «Обнаружено движение в зоне: Спальня».

Сердце пропустило удар. На часах было одиннадцать вечера. Я должна была быть в Твери, а Игорь — спать. Но датчик сработал.

Я дрожащими пальцами нажала на иконку. Экран на секунду почернел, а потом выдал картинку. Кристально чистую, со звуком. Моя спальня. Моя кровать, которую я заправляла утром. И на ней — Игорь. Не один.

— Какая она удобная, — раздался тонкий девичий голос. — И простыни такие шелковые. Твоя жена знает толк в вещах.

— Алина, не начинай, — голос Игоря звучал расслабленно. — Лариса сейчас в Твери, ловит своих заказчиков. Ей не до простыней. Она вообще женщина сухая, деловая. А ты у меня — огонь.

Я сидела на краю отельного аскетичного кресла и не могла дышать. На экране была Алина — та самая «стажерка», о которой Игорь рассказывал полгода назад. Девочка двадцати пяти лет, которую он якобы «опекал» по работе.

— А если она вернется раньше? — Алина засмеялась, натягивая на себя моё одеяло.

— Не вернется. Она предсказуемая как трамвай. К тому же, я поставил камеру. Видишь датчик? Если бы она зашла, мне бы пришло уведомление. Я бы успел тебя через балкон вывести.

— Ты такой хитрый, Игорюша, — она потянулась к нему. — Значит, ты за ней следишь, а сам тут со мной?

— Именно. Лучшая защита — это нападение. Пусть думает, что я ревнивец, зато у меня всегда есть алиби.

Я смотрела на это всё минут десять. Слёз не было. Была только ледяная, звенящая ярость. Я набрала номер Виктора Михайловича, нашего семейного юриста, который когда-то помогал мне оформлять наследство от бабушки.

— Виктор Михайлович, извините, что поздно. Мне нужна ваша помощь. Срочно. Прямо завтра утром.

— Лариса? Что случилось? Голос у тебя нехороший.

— Случилось то, что мой муж забыл одну деталь. Планшет, на который приходят уведомления с его шпионской камеры, сейчас у меня. И я вижу, как он развлекается в моей квартире.

— Ого… — юрист на том конце провода присвистнул. — Так, Лариса, ничего не пиши ему. Не звони. Снимай экран на видео. Это отличная фиксация факта. Завтра в семь утра я жду тебя у своего офиса. Мы поедем «принимать работу».

Всю ночь я не спала. Я смотрела трансляцию. Я видела, как они пили моё вино. Как Игорь достал из шкафа подарок, который я купила ему на годовщину — дорогие часы — и примерял их, хвастаясь перед этой девчонкой. Я записывала каждый кадр.

Утром я уже была в Москве. Виктор Михайлович ждал меня в машине.

— Готова? — спросил он, поправляя галстук. — Учти, сцена будет не из приятных. Но нам нужно зафиксировать факт его проживания с посторонним лицом и распоряжения твоим имуществом без согласия.

— Я готова. Я хочу, чтобы он вышел оттуда в чем мать родила.

— Ну, законно мы его так не выставим, но вещи собрать заставим быстро. Квартира твоя, добрачная. Он там даже не прописан, насколько я помню?

— Нет, он прописан у матери в Химках. Я всегда страховалась.

— Золотое правило, Лариса. Пойдем.

Мы поднялись на этаж. У меня в руках был планшет. На экране Игорь как раз варил кофе на кухне, а Алина в моем халате — моем любимом шелковом халате! — сидела за столом.

Я открыла дверь своим ключом. Тихо, аккуратно.

— Игорь, кофе не пережарь, — громко сказала я, проходя в коридор.

Звук падающей чашки был музыкой для моих ушей. Игорь выскочил в коридор, на ходу подтягивая штаны. За ним, кутаясь в мой халат, высунулась Алина.

— Лариса? Ты… ты как? Ты же в Твери! — лицо Игоря стало землистого цвета.

— Поезд отменили, — я спокойно прошла в гостиную и села в кресло. — Виктор Михайлович, проходите, не стесняйтесь. Это мой муж Игорь, а это… как тебя, деточка? Алина?

— Я… я просто зашла по делам… — пролепетала девушка, пятясь в спальню.

— По делам в моем халате и моей постели? — я усмехнулась. — Игорь, ты же говорил, что датчик дыма реагирует на движение. Ты не соврал. Он среагировал. И прислал мне всё видео прямо на этот планшет.

Игорь посмотрел на планшет в моих руках, потом на датчик на потолке. До него начало доходить.

— Лара, подожди… Это не то, что ты думаешь… Это была случайность, она просто… — он начал заикаться.

— Случайность длится полгода? — я перебила его. — Или случайность — это когда ты мои часы ей показываешь? Виктор Михайлович, зачитайте, пожалуйста, наши условия.

Юрист откашлялся и достал папку.

— Игорь Николаевич, доброе утро. Поскольку данное жилое помещение является единоличной собственностью Ларисы Дмитриевны, а ваше пребывание здесь в компании третьих лиц нарушает все мыслимые этические и договорные нормы, мы требуем, чтобы вы освободили помещение в течение тридцати минут.

— Что?! Тридцать минут? — Игорь взвизгнул. — Ты не имеешь права! Я здесь двенадцать лет жил!

— Имею, — отрезала я. — Иначе видео с твоей «камеры безопасности» завтра будет у твоей мамы, у твоего начальника и во всех общих чатах. Выбирай. Тихий уход или публичный позор с увольнением за аморалку.

— Ты сумасшедшая… — прошептал Игорь, глядя на меня с ненавистью.

— Нет, Игорь. Я просто женщина, которая научилась пользоваться твоими гаджетами. Алина, халат сними. И положи на место. Хотя нет, выброси его в мусорку. Я его больше не надену.

Девушка пулей влетела в спальню, через минуту выскочила в своих джинсах, на ходу натягивая куртку. Игорь стоял посреди комнаты, хлопая глазами.

— Лара, ну куда я пойду? К матери в однушку? Там же ремонт!

— Твои проблемы. Время пошло. Двадцать восемь минут осталось.

Я смотрела, как он лихорадочно запихивает вещи в спортивную сумку. Он забыл носки, забыл бритву, но не забыл ту самую скрытую камеру — выдрал её с мясом из потолка.

— На память оставь, — я указала на дыру в потолке. — Будешь в Химках за мамой следить.

Когда дверь за ними захлопнулась, я наконец-то выдохнула. В квартире пахло чужими духами и предательством. Виктор Михайлович подошел ко мне и положил руку на плечо.

— Ты молодец. Сильно держалась.

— Знаете, что самое смешное, Виктор Михайлович? — я подняла на него глаза. — Он ведь действительно думал, что я ему изменяю. Он судил по себе. Все эти двенадцать лет я строила дом, а он строил ловушку. И в итоге сам в неё наступил.

— Так всегда бывает, — юрист улыбнулся. — Тебе замок сменить сегодня же? У меня есть знакомый мастер.

— Да. И замок, и кровать. И вообще, я, пожалуй, сделаю здесь капитальный ремонт. Начну с потолка. Терпеть не могу датчики дыма.

Я вышла на балкон. Внизу Игорь пытался запихнуть сумки в багажник своей старой машины. Алина стояла рядом, притопывая от холода. Они о чем-то спорили, Игорь размахивал руками, потом сорвался на крик.

Я закрыла окно. В моей квартире наконец-то стало тихо. На душе было странно — не больно, а как-то пусто и чисто, словно после долгой генеральной уборки, когда выкинул старый, прогнивший хлам, который годами занимал место.

Я налила себе кофе — из той самой кофеварки, которую он не успел забрать. Первый глоток был горьким, но бодрящим. Жизнь в тридцать четыре года только начиналась. И теперь в этой жизни не было места для скрытых камер.