Муж сказал, что улетает в командировку, но жена увидела его в окне ресторана через дорогу
— Вить, ты свитер тёплый взял? В Сургуте сейчас не май месяц, — я засунула руку в чемодан, проверяя, не забыл ли он чего.
— Да взял я всё, Оль, не суетись. Там всего-то на три дня делов. Переговоры, ужин с партнёрами и обратно. Даже соскучиться не успеешь, — Виктор улыбнулся той самой своей «надёжной» улыбкой, от которой у меня десять лет назад подкашивались ноги.
Он стоял у зеркала, поправляя воротник дорогой рубашки. Нашего младшего, четырёхлетнего Тёмку, он уже поцеловал и отправил мультики смотреть. Максимка, старший, восьмилетний, возился в своей комнате с конструктором.
— А зарядку? Опять ведь забудешь, потом будешь с чужих телефонов звонить, — я выпрямилась, вытирая руки о фартук.
— В боковом кармане она, Оль. Ну чего ты как наседка? Я большой мальчик, тридцать шесть лет уже. Не первый раз в командировку лечу.
— Просто чувствую я себя как-то не так сегодня. Тревожно мне, — призналась я, подходя к нему сзади и обнимая за плечи. — Может, ну их, эти переговоры? Пусть Степанов летит.
— Оль, ну ты чего? — он мягко отстранился. — Степанов — зам, а я коммерческий директор. Там контракт на восемь миллионов. Кто его подписывать будет? Ты давай, не нагнетай. Прилечу в пятницу вечером, сходим куда-нибудь. Обещаю.
— Ладно, иди уже. Такси ждёт под окном, — я вздохнула.
— Всё, целую. Максу привет передавай, скажи, папа вернётся — на футбол пойдём. Тёмке скажи, чтобы кашу ел.
Дверь захлопнулась. Я постояла в тишине, глядя на пустую прихожую. Прошло десять лет нашего брака, а я всё никак не могла привыкнуть к его разъездам. Хотя в последние полгода эти «Сургуты», «Екатеринбурги» и «Нижние Новгороды» стали случаться пугающе часто.
Вечером у Тёмки поднялась температура. Обычное дело — сад, сопли, кашель. Но нурофена в аптечке осталось на донышке.
— Максим, я в аптеку на пять минут. Ты за главного, дверь никому не открывай, от телевизора не отходи. Понял?
— Понял, мам. Купи мне шоколадку, если сможешь.
— Посмотрим на твоё поведение. Я быстро.
На улице моросило. Аптека через два квартала, аккурат напротив «Гранд-Плазы» — самого пафосного бизнес-центра в городе, на верхнем этаже которого располагался ресторан «Версаль». Я шла, кутаясь в свой старый плащ, и думала о том, что надо бы заказать доставку продуктов на завтра.
И тут я увидела её. Нашу машину. Чёрный «Инфинити» Виктора стоял на парковке прямо перед входом в ресторан. Тот самый номер — 007. Те самые царапины на диске, которые он оставил неделю назад.
Сердце пропустило удар. Ноги стали ватными. Мозг лихорадочно начал искать оправдание. Может, он не улетел? Рейс отменили? Решил зайти поесть перед тем, как домой вернуться? Но почему тогда не позвонил? Почему машина здесь, а он должен быть в небе над Уралом?
Я подошла ближе к огромным панорамным окнам первого этажа. Там был холл. А в глубине, за стеклянным лифтом, виднелись столики малого зала. И там, за угловым столом у самого окна, сидел мой муж.
Он был не один. Рядом сидела девушка. Совсем молодая, лет двадцать с небольшим. Длинные светлые волосы, губы уточкой, платье с таким декольте, что смотреть неловко. Она смеялась, откидывая голову назад, а Виктор… Виктор смотрел на неё так, как на меня не смотрел даже на нашей свадьбе.
Я стояла в тени колонны, меня трясло. В какой-то момент он вытащил из кармана пиджака маленькую бархатную коробочку. Синюю. Такую же, в какой он дарил мне помолвочное кольцо десять лет назад.
— Боже… — прошептала я, чувствуя, как слёзы закипают в глазах.
Он открыл коробочку. Девушка всплеснула руками, прижала ладони к щекам. Он достал кольцо и надел ей на палец. Поцеловал руку. Они чокнулись бокалами с золотистым шампанским.
В этот момент во мне что-то сломалось. Знаете, это чувство, когда старая ваза падает на кафель — и ты понимаешь, что склеить уже не получится, даже если собрать все осколки. Не будет больше «надёжного мужа», не будет «счастливой семьи». Будет только этот синий бархат и чужая девчонка в дорогом ресторане.
Я достала телефон и трясущимися руками сделала несколько снимков через стекло. Потом видео — секунд на тридцать. Они как раз начали целоваться.
— Приятного аппетита, дорогой, — прошептала я, чувствуя, как вместо боли внутри начинает разливаться холодная, расчетливая ярость.
Я не вошла внутрь. Зачем? Чтобы устроить скандал, где меня выставят сумасшедшей истеричкой в старом плаще перед его новой «принцессой»? Нет. Я пошла в аптеку, купила сироп, купила Максимке обещанную шоколадку. Мозг работал четко, как компьютер.
Придя домой, я первым словом набрала маме.
— Мам, слушай меня внимательно и не перебивай. Мне нужно, чтобы папа приехал на машине через час. С вещами. Забирайте меня и детей к себе.
— Витя в Сургуте, мам. На кольцо для новой пассии зарабатывает. Пожалуйста, просто помоги мне. Я не могу здесь оставаться ни минуты.
— Господи… Конечно, доченька. Отец уже выезжает. Мы всё подготовим.
Следующие сорок минут я превратилась в робота. Взяла два больших чемодана. В один — вещи детей, документы, лекарства. В другой — свои. Ничего лишнего. Моя косметика, пара платьев, джинсы.
— Мам, а почему мы к бабушке едем ночью? — Максим удивленно смотрел на сборы.
— Малыш, у бабушки кран прорвало, папе надо помочь, а мне за ней присмотреть. Это приключение, понимаешь?
— А папа знает?
— Папа… папа узнает позже. Ему сейчас не до нас.
Пока дети собирали игрушки, я села за компьютер. У нас был общий счёт, куда стекались все деньги. Виктор всегда доверял мне финансы, считал, что я лучше распоряжаюсь бюджетом. На счету было чуть больше двух миллионов — наши накопления на новую квартиру. Плюс его текущие поступления.
Я открыла банковское приложение. Пальцы летали по экрану. Перевод на мою личную карту, оформленную на девичью фамилию. Подтвердить. Еще перевод. Лимит? Хорошо, частями. Через десять минут основной счёт был пуст. Осталось рублей триста для вида.
Затем я заблокировала все дополнительные карты, которые были привязаны к этому счёту. Его карта, которой он наверняка собирался оплачивать ужин, должна была превратиться в бесполезный кусок пластика.
Когда папа подъехал, мы уже стояли в дверях. Квартира выглядела странно — вроде всё на месте, но духа жизни в ней уже не было. Я оставила на кухонном столе ключи и повестку в суд. Точнее, распечатку заявления, которое я успела набросать и отправить онлайн через портал правосудия. И фотографии. Те самые, из ресторана. В рамочке, где раньше стояло наше семейное фото из отпуска в Турции.
Три дня у родителей прошли как в тумане. Тёмка выздоровел, Максим играл с дедом в шахматы. Я просто лежала на диване и смотрела в потолок, пока мама поила меня чаем с мятой.
— Ты же понимаешь, что он приползёт? — Марина, моя лучшая подруга, приехала в субботу с бутылкой вина.
— Пусть ползёт. Я его заблокировала везде. Он, наверное, только сегодня «вернулся».
— Оль, ты крутая. Я бы зашла в ресторан и волосы этой крале выдрала.
— Зачем? Она просто инструмент. Проблема в нём. Марин, он мне десять лет врал, что я — его единственная. А сам полгода, как выяснилось, с этой Кристиной крутит. Мне знакомая из отдела кадров вчера написала — они её секретарем взяли в марте.
— Вот гад. И как он оправдывался, когда карта в ресторане не сработала?
— О, я бы отдала многое, чтобы увидеть его лицо в тот момент. Счёт там наверняка был тысяч на тридцать, не меньше.
В этот момент телефон мамы ожил. Незнакомый номер.
— Это он, — я взяла трубку. — Да.
— Оля! Ты что творишь?! — голос Виктора сорвался на визг. — Ты где? Где дети? Что с деньгами? Почему замки сменены… то есть, почему у меня ключи не подходят?!
— Витя, успокойся. Ты же в Сургуте. Там, наверное, плохая связь?
— Какая связь?! Я дома! Квартира пустая! На столе эти дебильные фотки! Ты с ума сошла? Это просто коллега, мы обсуждали рабочий проект!
— С кольцом в синей коробочке? Вить, ты за идиотку меня держишь? Кольцо — это тоже часть «рабочего проекта»? Или это премия за хорошую работу в горизонтальном положении?
— Оля, не смей так говорить! Ты украла все деньги! Это грабёж! Я в полицию заявлю!
— Заявляй. Счёт общий, я имею право распоряжаться средствами. К тому же, я уже подала на раздел имущества. Половина этого счёта по закону моя, а вторая половина — это твои алименты детям за будущие годы. Я решила взять их авансом, раз ты такой щедрый на бриллианты для секретарей.
— Ты не имеешь права! Я тебя из-под земли достану!
— Не надо меня доставать. Завтра в десять утра у моего адвоката. Адрес я скину СМС. Если не придёшь — встретимся в суде. И поверь, эти фотографии и показания твоих коллег сделают процесс очень быстрым. Ты же не хочешь, чтобы дети узнали, почему папа больше не живет с нами?
— Ты ими прикрываешься… — он замолчал, тяжело дыша.
— Я ими живу, Витя. В отличие от тебя. Приятного аппетита. Надеюсь, десерт тебе понравился.
Я нажала «отбой» и выключила телефон.
— Ну что? — Марина смотрела на меня с восхищением.
— Грозится полицией. Но придёт. Куда он денется.
На следующий день в офисе адвоката Виктор выглядел жалко. Помятый, с красными глазами. Никакого лоска «коммерческого директора».
— Оль, давай поговорим нормально, — начал он, когда адвокат вышел за документами. — Ну бес попутал. Она молодая, глупая, сама на шею вешалась. Я же тебя люблю.
— Витя, ты не меня любишь. Ты любишь комфорт, который я тебе создавала десять лет. Ты любишь чистые рубашки, горячий ужин и жену, которая не задает вопросов. А её ты любишь за то, что она заставляет тебя чувствовать себя молодым жеребцом. Вот только жеребец из тебя липовый, раз ты даже за ужин заплатить не смог без моей помощи.
— Я всё исправлю. Я её уволю сегодня же!
— Поздно. Я уже поговорила с твоим генеральным. Оказалось, он очень не любит, когда бюджетные средства на «командировки» тратятся в местных ресторанах. У тебя там проверка намечается, кстати.
Виктор побледнел.
— Ты решила меня уничтожить?
— Нет, я просто решила восстановить справедливость. Ты хотел свободы? Ты её получил. Квартиру будем продавать, деньги делим. Максим и Тёмка остаются со мной. Визиты — по расписанию, если они сами захотят.
— Ты злая, Оля. Я тебя такой не знал.
— Я тоже не знала, что мой муж — лжец и трус. Мы оба открыли друг друга заново.
Развод прошел на удивление быстро. Виктор пытался бодаться за деньги, но когда понял, что я готова предать огласке все его художества в компании, быстро приутих. Квартиру продали, я купила небольшую, но уютную трёшку рядом с родителями.
Через полгода я встретила его в торговом центре. Он был один, выглядел как-то серым. Кристина, как выяснилось, испарилась сразу же, как только у него начались проблемы с работой и деньгами. Кольцо, кстати, она ему так и не вернула.
— Оль, может, чаю выпьем? — спросил он, глядя на меня с какой-то надеждой.
Я посмотрела на него — и ничего не почувствовала. Ни злости, ни обиды, ни желания уколоть. Просто чужой мужчина, который когда-то был отцом моих детей.
— Извини, Вить, не могу. У меня свидание. И на этот раз — не с «командировочным».
Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как весенний ветер обдувает лицо. Впервые за долгое время мне было по-настоящему легко. Иногда, чтобы увидеть правду, нужно просто выйти за лекарством в аптеку и посмотреть в нужное окно.
