Директор уволил «медлительную» беременную, не зная, чья она дочь
— Собирай свои вещи, Оля. Прямо сейчас. Мне балласт в отделе не нужен, — Сергей Викторович даже не поднял глаз от монитора, когда я вошла в его кабинет.
Я замерла в дверях, не веря своим ушам. Вчера я только-только решилась сказать ему о своем положении, надеясь на человеческое понимание, а сегодня получаю вот это.
— Сергей Викторович, я не понимаю… В каком смысле «балласт»? Я за последний квартал закрыла больше сделок, чем весь остальной отдел вместе взятый. Мои показатели…
— Твои показатели меня не волнуют! — он с грохотом захлопнул крышку ноутбука и вскочил со стула. — Ты стала медлительной. Постоянно бегаешь то чай пить, то в туалет. Думаешь, я не вижу? Мне здесь нужны рабочие лошадки, а не будущие мамочки с токсикозом.
— Но по закону вы не имеете права увольнять беременную женщину, — мой голос дрожал, но я старалась держаться. — У меня есть справка, я стою на учете.
— Ой, только не надо мне тут Трудовым кодексом махать! — он ехидно осклабился и подошел ко мне вплотную. — Ты работала на испытательном сроке, который я тебе «продлил» на словах. Официально ты у нас никто. Так что бери свою кружку, свои кактусы и проваливай, пока я тебе трудовую не испортил статьей за прогулы.
— Но я работаю здесь уже год! Какой испытательный срок? — я почувствовала, как к горлу подкатил ком.
— Тот, который я нарисую в документах задним числом. Усек-ла? — он буквально вытолкнул меня за дверь кабинета. — Света! Света, приготовь приказ на Ольгу. По собственному. Пусть подпишет, или вылетит по статье.
В офисе воцарилась гробовая тишина. Коллеги, с которыми мы еще вчера смеялись в столовой, дружно уткнулись в мониторы. Никто не хотел связываться с самодуром-директором.
Я молча подошла к своему столу. Руки тряслись так, что я едва могла попасть ключом в замок ящика. Ко мне подошла Света, наш кадровик, и тихо положила лист бумаги.
— Оль, подпиши лучше. Сама знаешь, он житья не даст. Он уже троим так жизнь испортил. Найдёт повод, штрафами задушит, — шептала она, озираясь на кабинет шефа.
— Знаешь, Свет, я подпишу. Но не потому, что боюсь его. Просто в этом гадюшнике я больше ни минуты оставаться не хочу, — я быстро расписалась в приказе.
— Куда ты теперь? — Света сочувственно коснулась моего плеча. — С животиком-то тебя сейчас никуда не возьмут.
— Ничего, прорвемся. Справимся как-нибудь, — я горько усмехнулась, складывая в сумку ежедневник и зарядку от телефона.
Я вышла из офиса, когда на улице уже зажигались фонари. Шел мелкий холодный дождь, совсем не похожий на праздничное настроение, которое царило в витринах магазинов. Дома меня ждал пустой диван и куча мыслей.
Вечером я позвонила Кате, своей единственной подруге, которая знала всю мою историю.
— Кать, он меня выкинул. Прямо сегодня, — я сидела на кухне, обхватив руками кружку с остывшим чаем.
— Да ты что! Совсем с ума сошел? — голос Кати в трубке гремел от возмущения. — Ты же лучшая в отделе! А как же декретные? Оль, ты же теперь без копейки останешься!
— Он сказал, что я медлительная. Представляешь? «Балласт», говорит. Сказал, что нарисует документы задним числом, если я сама не уйду.
— Тварь какая… Оль, ну хватит уже играть в самостоятельность. Позвони отцу. Один звонок — и этого Сергея Викторовича сотрут в порошок вместе с его конторой.
— Нет, Кать. Я дала слово отцу, что год проработаю сама. С самого низа. Чтобы он понял — я не просто «папина дочка», а человек, который чего-то стоит. Я не хотела, чтобы он покупал мне карьеру.
— Оля, этот «год» истек вчера! Ты продержалась. Ты доказала всё, что хотела. Сейчас ситуация другая — ты ребенка ждешь. Тебя унизили, тебя обокрали, по сути. Какая тут гордость?
— Я не знаю… Мне так обидно было. Он кричал на весь офис, как на девчонку какую-то. А я стояла и обтекала. Все смотрели…
— Вот именно! Он самодур и трус. Он нападает только на тех, кто, по его мнению, не может дать сдачи. Он же уверен, что ты сирота казанская из провинции, которая за копейки пашет.
— Наверное, ты права, — я вздохнула, глядя в окно. — Завтра в фирму прилетает инвестор. Главный инвестор. Сергей Викторович там ковры, наверное, уже зубами чистит.
— Подожди… Главный инвестор? Это же твой отец, Владимир Петрович? — Катя на том конце провода буквально взвизгнула.
— Да. Завтра плановая проверка и подписание контракта на следующий год. Сергей Викторович его в глаза не видел никогда, только через посредников общался.
— Оля! Это же идеальный момент! Пожалуйста, скажи, что ты завтра пойдешь туда!
— Я пойду. Но не скандалить. Я просто пойду с отцом. Посмотрим, как наш «герой» запоет.
Утро началось с головной боли. Отец заехал за мной в восемь. Он выглядел как всегда безупречно — дорогой костюм, стальной взгляд, тяжелые часы на запястье. Владимир Петрович не любил проигрывать и еще меньше любил, когда обижали его близких.
— Оля, ты бледная. Что случилось? — спросил он, как только я села в машину.
— Пап, меня вчера уволили, — просто сказала я.
Отец на секунду замер, сжимая руль. Я видела, как на его скулах заиграли желваки.
— По какой причине? — голос его стал неестественно спокойным. Это был плохой знак для окружающих.
— Сказал, что я беременная и медлительная. Что я балласт для компании. Выгнал без пособия, заставил подписать по собственному.
Отец молчал около минуты. Потом медленно выдохнул.
— Значит, «балласт», говоришь? Ну что же. Поедем, познакомимся с этим специалистом по кадрам.
Когда мы подъехали к офисному центру, там уже вовсю суетились. Охранники вытянулись в струнку, на крыльце стоял сам Сергей Викторович в новом галстуке, нервно поправляя пиджак.
Мы вышли из машины. Сергей Викторович, завидев моего отца, расплылся в такой широкой улыбке, что, казалось, у него сейчас лицо треснет.
— Владимир Петрович! Какая честь! Добро пожаловать, мы вас так ждали! — он бросился навстречу, протягивая руку.
Отец проигнорировал его руку и просто пошел к входу. Сергей Викторович семенил рядом, не замечая меня за широкой спиной отца.
— Мы подготовили все отчеты, показатели просто блестящие! Наша команда работает как единый механизм… — продолжал заливаться соловьем директор.
Мы зашли в его кабинет. Тот самый, из которого меня вчера вышвырнули. Отец сел в кресло гостя, а я встала рядом.
Только тут Сергей Викторович наконец сфокусировал взгляд на мне. Его лицо из розово-радостного мгновенно стало багровым.
— Ты?! Ты что тут делаешь? — прошипел он, забыв про инвестора. — Я же тебе вчера сказал — вон отсюда! Ты больше здесь не работаешь! Совсем страх потеряла, в день визита инвестора приходить жаловаться?
— Сергей Викторович, потише, — ледяным тоном произнес отец.
— Владимир Петрович, вы извините, — засуетился директор, — это бывшая сотрудница. Совсем некомпетентная, к тому же со странностями. Я её вчера уволил за профнепригодность, а она, видимо, решила устроить сцену. Сейчас я вызову охрану…
— Сядьте, — скомандовал отец.
Сергей Викторович плюхнулся в свое кожаное кресло, недоуменно переводя взгляд с отца на меня.
— Вы сказали «некомпетентная»? — отец открыл папку, которую принес с собой. — Странно. Согласно моим данным, эта «некомпетентная» сотрудница принесла вашей фирме сорок процентов прибыли за прошлый год.
— Ну, это… это командная работа была! — начал заикаться Сергей.
— А еще вы сказали, что она «балласт», — продолжал отец, глядя ему прямо в глаза. — И что она «медлительная», потому что ждет ребенка.
Сергей Викторович побледнел. Его лоб покрылся крупными каплями пота. Он начал что-то бессвязно мычать.
— Владимир Петрович, я… я просто заботился об интересах дела… Беременные, вы же знаете, они часто отвлекаются, у них гормоны… Я хотел как лучше для фирмы…
— Для чьей фирмы, Сергей? — отец медленно поднялся. — Для той, которую я содержу на свои деньги? Или для той, где работает моя дочь?
В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как гудит кондиционер. Сергей Викторович открыл рот, но не смог произнести ни звука. Он смотрел на меня так, будто я была привидением.
— Дочь?.. — наконец выдавил он сиплым голосом. — Оля… Ольга Владимировна… Вы — дочь?
— Да, Сергей Викторович. Дочь того самого инвестора, перед которым вы так лебезите, — я сделала шаг вперед. — Вчера я была для вас «никем» и «балластом». Что изменилось сегодня?
— Оленька… Ольга Владимировна… Ну что же вы не сказали! Это же недоразумение! Огромное недоразумение! — он вскочил и попытался схватить меня за руку, но отец преградил ему путь.
— Не трогай её, — тихо сказал отец, и Сергей тут же отпрянул. — Ты вчера уволил её без выходного пособия. Ты унизил её перед всем коллективом. Ты решил, что можешь распоряжаться жизнями людей, которые на тебя работают, как своими игрушками.
— Я всё исправлю! — закричал Сергей Викторович. — Я прямо сейчас аннулирую приказ! Оленька, вы будете моим заместителем! С любым окладом! Декрет в пять лет, хотите? Любые условия!
— Нет, Сергей, — отец достал из папки лист бумаги и положил на стол. — Аннулировать ничего не надо. Ты уже всё сделал сам.
— Что это? — дрожащими руками директор взял лист.
— Это приказ о расторжении нашего контракта. Мой инвестиционный фонд прекращает сотрудничество с этой компанией в связи с несоблюдением этических норм руководства. А поскольку все долги компании висят на тебе лично по договору поручительства — готовься к судам.
Сергей Викторович рухнул обратно в кресло. Его лицо приобрело землистый оттенок.
— Владимир Петрович, пощадите… Это же крах. Я же всё потеряю. Дом, машину… У меня кредиты!
— Когда ты вчера выставлял беременную женщину на улицу под дождь, ты о её кредитах думал? — спросила я. — О том, на что она будет жить и кормить ребенка?
— Я не знал! — взмолился он. — Если бы я знал, кто твой отец…
— В этом и проблема, — отрезал Владимир Петрович. — Ты уважаешь только силу и деньги. А людей — нет. Тот, кто обижает слабых, не имеет права управлять моим бизнесом.
Отец повернулся ко мне.
— Оля, ты готова?
— К чему, пап?
— К тому, чтобы возглавить это место. Я выкупаю оставшуюся долю акций. Теперь ты здесь хозяйка. И ты сама решишь, кто балласт, а кто — команда.
Мы вышли из кабинета. Сергей Викторович остался сидеть там, обхватив голову руками. В общем зале нас ждали притихшие сотрудники.
— Минутку внимания! — громко сказал отец. — С сегодняшнего дня в компании новый генеральный директор. Ольга Владимировна. Все вопросы по текущей работе — к ней. Света, зайдите в кабинет, нужно переоформить документы.
Коллеги смотрели на меня с восторгом и страхом одновременно. Света, та самая кадровик, едва не расплакалась.
— Оль… то есть, Ольга Владимировна… Это правда? — прошептала она.
— Правда, Света. И первое, что мы сделаем — пересмотрим все несправедливые увольнения за последний год. И выпишем премии тем, кто действительно работал, а не либезил перед начальством.
Через час Сергей Викторович выходил из здания с коробкой своих вещей. Той самой коробкой, которую он вчера готовил для меня. Он шел, ссутулившись, не глядя по сторонам. Никто из коллег не подошел к нему попрощаться. Никто не сказал ни одного доброго слова.
— Пап, спасибо, — сказала я, когда мы остались одни в кабинете.
— За что, дочка? Я просто восстановил справедливость. Ты за этот год показала, что умеешь работать. А теперь покажи, что умеешь быть настоящим руководителем. Таким, к которому люди идут не от безысходности, а с радостью.
Я подошла к окну. Дождь закончился, и сквозь тучи проглянуло яркое солнце. В животе кто-то легонько толкнулся.
— Слышишь? — улыбнулась я. — Нас ждут великие дела.
Вечером я снова говорила с Катей по телефону.
— Ну ты даешь! — хохотала она. — Представляю его лицо! Это же просто сцена из кино!
— Знаешь, Кать, самое странное — я не чувствую злости. Просто какое-то спокойствие. Будто всё встало на свои места.
— А что с Сергеем? Он правда всё потеряет?
— Отец сказал, что будет действовать строго по закону. Но учитывая, сколько он наворотил в бухгалтерии, пытаясь скрыть свои махинации, закон к нему будет очень суров.
— Так ему и надо. Будет знать, как беременных обижать. Оль, а ты как? Не тяжело будет?
— Справимся. У меня теперь отличная команда. И я точно знаю, каково это — быть на месте самого обычного сотрудника. Это лучший урок управления, который я могла получить.
Я положила трубку и посмотрела на свой новый рабочий стол. Там уже стоял мой кактус и та самая кружка. Жизнь иногда делает странные повороты, но если стоять на своем и не предавать себя, она обязательно выведет на свет.
А Сергей Викторович… Что ж, он получил ровно то, что заслужил. И это, пожалуй, самый честный финал этой истории.
Главное — помнить, что за каждой «медлительной» сотрудницей может стоять сила, о которой ты даже не догадываешься. И эта сила — не только деньги отца, но и правда, которая всегда побеждает.
