Я приехала оформлять свадьбу олигарха и увидела на стенде фото своего мужа
— Лена, ты только глянь на этот бюджет! Если мы вытянем эту свадьбу, до конца года можем вообще не работать, — Маша, моя помощница, возбужденно размахивала папкой с эскизами.
— Маш, тише ты. Клиентка капризная, папа — строительный магнат, там права на ошибку нет вообще. У нас три дня на монтаж, а декора еще конь не валялся, — я пыталась сохранять спокойствие, хотя внутри всё пело. Моё агентство наконец-то вышло на «высшую лигу».
— Да ладно тебе, Лен! Всё схвачено. Смотри, какой гольф-клуб. Тут только аренда стоит как наш годовой оборот. Кстати, невеста, эта Кристина, просила, чтобы мы начали с приветственной зоны. Там какой-то особенный баннер, она сама его заказывала, — Маша тянула меня за рукав к главному входу.
— Ладно, пошли посмотрим на этот шедевр, — улыбнулась я. — Надеюсь, там не золото на золоте с золотом вперемешку.
Мы подошли к массивной конструкции, которую рабочие только что распаковали. Я мельком взглянула на надпись: «Кристина и Александр. Вместе навсегда». А потом мой взгляд упал на фотографию. Мир вокруг не просто остановился — он рассыпался в пыль.
— Маша… — прошептала я, чувствуя, как немеют кончики пальцев. — Маша, кто это?
— В смысле кто? Жених. Красавчик, да? Кристина говорит, он какой-то гениальный инвестор, стартапы там, все дела. Ой, Лена, ты чего такая бледная? Солнце напекло?
— Маша, это мой муж, — слова давались с трудом, будто я глотала битое стекло. — Это Дима. Мой муж Дмитрий Соколов. Мы семь лет в браке.
— Да ну, ты чего… — Маша нервно хихикнула, вглядываясь в фото. — Похож, конечно. Типаж один. Но твой же в Воронеже, на объекте. Ты же сама говорила, командировка на две недели, важный проект по софту…
— Маша, у него родинка над левой бровью. И этот шрам на подбородке, когда он в детстве с велосипеда упал. Это он. И часы… эти часы я подарила ему на тридцатипятилетие. Маша, это мой муж!
— Господи… — Маша прикрыла рот рукой. — Лена, что делать? Может, уедем? Давай я всё отменю, скажу, что тебе плохо…
— Нет, — я вдруг почувствовала такую ледяную ярость, какой не знала никогда в жизни. — Нет, мы ничего не отменим. Мы сделаем лучшую свадьбу в истории этого города. Но сначала мне нужно поговорить с Верой Ивановной.
Я отошла в сторону, за декоративные туи, и набрала номер свекрови. Руки дрожали, но голос я заставила звучать ровно. Вера Ивановна ответила не сразу, на фоне слышался какой-то шум, музыка и звон посуды.
— Да, Леночка? Что-то случилось? — голос свекрови был непривычно ласковым.
— Вера Ивановна, добрый день. Хотела узнать, Дима не звонил вам? А то у него телефон недоступен со вчерашнего вечера, я волнуюсь.
— Ой, милая, ну ты как маленькая! Он же сказал — там, на объекте, связь ужасная, сопки кругом. Он мне с утра СМС прислал, мол, работаю как папа Карло, не теряйте. Ты его не дергай, Леночка, человеку карьеру надо строить. Он же ради семьи старается, ради вас! — в голосе свекрови послышались нравоучительные нотки.
— Ради какой именно семьи, Вера Ивановна? — тихо спросила я.
— Что ты такое говоришь? — свекровь явно запнулась. — Лена, ты переутомилась. Иди отдохни, выпей чаю. Дима приедет через неделю, всё обсудите. Мне некогда, я в поликлинике в очереди.
В этот момент на фоне я отчетливо услышала голос распорядителя свадьбы, с которым общалась утром: «Вера Ивановна, пройдите, пожалуйста, на примерку платья для мамы жениха!».
Я сбросила вызов. Внутри всё выгорело. Значит, не просто двойная жизнь. Значит, групповой заговор. Свекровь, которая ела мои пироги и жаловалась на низкую пенсию, сейчас примеряет шелковое платье на свадьбу сына с «дочерью магната».
— Лена, — Маша подошла ко мне тихо, — там Кристина идет. Невеста. Прячься или делай лицо кирпичом.
Я выдохнула, расправила плечи и нацепила свою самую профессиональную улыбку «хозяйки агентства». Кристина, тонкая, как тростинка, в облаке дорогого парфюма, вплыла в зону монтажа.
— Так, это что? Почему цветы такие бледные? — она ткнула пальчиком с огромным бриллиантом в сторону пионов. — Я просила пудровый розовый, а это… это какой-то цвет увядающей надежды!
— Добрый день, Кристина. Это сорт «Сара Бернар», он в точности соответствует палитре, которую вы утвердили, — я старалась не смотреть ей в глаза, боясь, что она увидит в моих зрачках отражение своей скорой катастрофы.
— Плевать, что я утвердила! Мой Алекс сказал, что всё должно быть идеально. Он такой перфекционист, знаете ли. Он сам из очень состоятельной семьи, привык к роскоши, я не могу ударить в грязь лицом перед его родственниками.
— Состоятельной? — я не удержалась от вопроса. — Простите, просто любопытно для концепции… А чем занимаются его родители?
— О, его отец был крупным чиновником, — Кристина мечтательно закатила глаза. — К сожалению, он рано ушел. А мама, Вера Ивановна, она такая аристократичная женщина! Всю жизнь занималась искусством, благотворительностью. Сейчас вот живет в их родовом поместье под Питером, редко выбирается в свет.
Я едва не рассмеялась в голос. «Родовое поместье» — это, видимо, двухкомнатная хрущевка в Бирюлево, где Вера Ивановна «занималась искусством» вязания носков на продажу.
— А ваш жених, Александр… он давно в бизнесе? — продолжала я, пока Маша лихорадочно делала вид, что считает коробки.
— Около года назад открыл инвестиционный фонд, — Кристина явно любила хвастаться. — До этого долго жил в Европе. Мы познакомились на Бали. Это была любовь с первого взгляда! Он так красиво ухаживал… Никто и никогда меня так не понимал. Он говорит, что я его единственная опора.
— Понимаю, — кивнула я. — Мужчины часто такое говорят, когда находят… опору.
— Вы как-то странно на меня смотрите, Елена, — Кристина нахмурилась. — У вас проблемы с персоналом? Почему ваша помощница трясется?
— Нет-нет, — я мягко оттеснила Машу. — Просто мы очень переживаем за ваш проект. Он… уникальный. Обещаю вам, финал этой свадьбы никто не забудет.
Когда Кристина ушла, я села на складной стул. Ноги не держали.
— Маша, дуй в машину, вези мой домашний планшет. Он там, в бардачке, кажется, остался. Дима забыл его, когда «уезжал». У нас с ним общее облако, я никогда туда не заглядывала — доверяла как себе. Проверь почту, поищи всё на имя Александра Соколова или кого-то еще.
— За что? Двоеженство у нас не уголовщина. А вот мошенничество — это надо доказать. Он же у неё деньги не крадет, он в её семью втирается. Она же сказала — папа-строитель. Диме всегда хотелось власти, а не просто наш семейный декор продвигать. Ему было мало моих заказов, он хотел «масштаба».
Через час Маша вернулась с планшетом. Мы закрылись в подсобке гольф-клуба. То, что мы там увидели, было пособием по шпионажу. Вторая почта, скрытые папки. Смета «стартапа», который полностью финансировался отцом Кристины — первый транш в десять миллионов на «предварительные разработки». Билеты на самолеты, брони отелей — всё на имя Александра Лебедева. Он даже фамилию сменил, подлец.
— Смотри, — Маша ткнула в экран. — Переписка с матерью.
«Мам, Лена ничего не подозревает. Она думает, я в Воронеже. Потерпи еще немного. Как только подпишем брачный контракт, я стану вице-президентом в компании тестя. Тогда и тебе дом купим, и Ленке отступные дадим, чтоб не вякала при разводе».
— Отступные, значит… — я почувствовала, как внутри закипает холодная ненависть. — Чтобы не вякала. Ну хорошо.
— Что будем делать? — Маша смотрела на меня с ужасом и восхищением.
— Работать, Маша. Работать. Нам нужно подготовить видеоролик «История любви», который они просили пустить перед банкетом. Кристина прислала флешку с их фото. Но у меня есть идея получше.
Следующие два дня превратились в сюрреалистический сон. Я видела своего мужа издалека — он приезжал на репетицию, обнимал Кристину, смеялся. Я пряталась за декорациями, надев кепку и маску, благо, ковидные привычки еще никого не удивляли. Вера Ивановна тоже крутилась рядом, изображая из себя гранд-даму.
Вечером второго дня, когда монтаж был почти закончен, я столкнулась со свекровью в дамской комнате. Она не узнала меня со спины, пока я не заговорила.
— Хорошее платье, Вера Ивановна. Шелк? — я медленно повернулась к ней.
Свекровь вскрикнула и схватилась за сердце, привалившись к раковине. Её лицо стало цвета мела.
— Л-лена? Ты… ты как здесь?
— Я? Я работаю. У меня заказ на оформление свадьбы «Александра и Кристины». Мир тесен, правда?
— Леночка, деточка… — она начала хватать ртом воздух. — Ты всё не так поняла. Это… это Димина работа. Это проект такой! Под прикрытием. Ему… ему поручили внедриться в эту семью для расследования!
Я не выдержала и расхохоталась. Громко, до икоты.
— Под прикрытием? В постель к невесте он тоже «внедрился» по заданию партии? Вера Ивановна, не позорьтесь. Я всё видела в планшете. И про дом для вас, и про мои «отступные».
Свекровь мгновенно преобразилась. Жалость исчезла, в глазах появилась крысиная злоба.
— Ну и что? — прошипела она. — Семь лет он на тебя пахал! Таскал твои коробки, слушал твои капризы. А что ты ему дала? Ни ребенка, ни статуса. Только свои цветочки. А тут у него будущее! Настоящие деньги, власть. Ты ему жизнь не ломай, слышишь? Уйди по-хорошему. Он тебе квартиру оставит, так и быть.
— Квартиру? — я шагнула к ней вплотную. — Квартиру, которую мои родители купили нам на свадьбу? Какая щедрость. Послушайте меня внимательно, «гранд-дама». Завтра ваш сын получит всё, что заслужил. И вы вместе с ним.
— Ты ничего не сделаешь! — крикнула она мне вслед. — Охрана тебя и близко к залу не подпустит завтра!
— Мне и не нужно быть в зале, — улыбнулась я. — Я же декоратор. У меня везде свои люди.
День свадьбы наступил. Гости съезжались, сверкая бриллиантами и дорогими костюмами. Дима, в ослепительно белом смокинге, стоял у алтаря, увитого моими (моими!) цветами. Он выглядел счастливым. Гордым. Победителем.
Отец Кристины, грузный мужчина с тяжелым взглядом, вел дочь по дорожке. Музыка, лепестки роз… Всё шло как по маслу.
— И теперь, — провозгласил ведущий, — прежде чем молодые обменяются клятвами, давайте посмотрим на экран. История любви, которая началась под жарким солнцем Бали!
Свет погас. Все взгляды устремились на огромный проектор.
Первые кадры — Дима и Кристина. Пляж, смех. Но через пять секунд картинка дернулась и сменилась.
На экране появилось видео семилетней давности. Наша свадьба. Мой папа ведет меня к Диме. Дима плачет от счастья, клянется мне в вечной любви. Титры крупным шрифтом на весь экран: «ДМИТРИЙ СОКОЛОВ. СТАЖ В ПЕРВОМ БРАКЕ — 7 ЛЕТ. ТЕКУЩИЙ СТАТУС: ЖЕНАТ».
В зале воцарилась гробовая тишина. Слышно было только, как работает кондиционер.
Слайды менялись быстро и безжалостно. Скан нашего свидетельства о браке. Фото Димы из нашего последнего отпуска в Турции — всего месяц назад, когда он «командировку» планировал. Скриншоты переписки с матерью о «доме и отступных».
Я стояла в операторской рубке, глядя на экран. Дима на сцене застыл, как соляной столп. Кристина медленно поворачивалась к нему, её лицо исказилось от непонимания и ужаса.
— Это что? — голос её отца прозвучал как удар хлыста. — Алекс, что это такое?
— Это… это монтаж! — выкрикнул Дима, его голос сорвался на визг. — Кристина, это завистники! Елена, это ты? Выключите это немедленно!
Но видео продолжалось. Теперь на экране была Вера Ивановна. В той самой хрущевке, в халате, с кастрюлей борща. «Сынок, ты главное Леночке не проболтайся, я её завтра в магазин заманю, пока ты вещи собирать будешь».
Отец невесты подошел к Диме. Он не стал кричать. Он просто взял его за лацкан дорогого смокинга.
— Ты кто такой? — тихо спросил он.
— Папа, он… он сказал, что его семья… — Кристина зарыдала, закрыв лицо руками.
— Вон, — строительный магнат указал на выход. — Оба. Ты и твоя мамаша. Если я увижу вас в этом городе через час — вы об этом очень сильно пожалеете. Мои юристы уничтожат тебя, парень. Ты еще не знаешь, что такое настоящий долг.
Вера Ивановна попыталась что-то пролепетать, бросилась к Кристине, но охрана уже подхватила их под локти. Их выводили под свист и шепот гостей. Дима обернулся, его взгляд встретился с моим — я вышла из тени рубки. В его глазах не было раскаяния. Только животный страх и ненависть.
— Лена! — крикнул он. — Ты всё испортила! Ты нам обоим жизнь сломала!
— Нет, Дима, — ответила я, хотя он меня уже не слышал. — Я просто закончила твой «проект».
Вечером я сидела на кухне со своей подругой и адвокатом Ириной. На столе стояла бутылка вина и гора бумаг.
— Ну что, подруга, — Ира сделала глоток. — Твой благоверный в панике. Звонил мне уже пять раз. Хочет «мировую».
— Никаких мировых, — отрезала я. — Я проверила счета. Он выводил наши общие деньги на этот свой липовый стартап. Ира, я хочу всё. Квартиру, машину, долю в его «фонде», который он на деньги тестя открыл. Тесть, кстати, уже подал иск о мошенничестве, так что Диме сейчас очень нужны будут деньги на адвокатов.
— Он говорит, что это ты его спровоцировала, — Ира усмехнулась. — Мол, ты карьеристка, холодная женщина, вот он и искал тепла.
— Тепла в кошельке олигарха? — я покачала головой. — Пусть ищет теперь тепло в казенном доме. Ира, завтра подаем на развод. И наложи арест на его счета, пока он их не обнулил.
— Сделаем. Кстати, как невеста?
— Кристина? — я задумалась. — Знаешь, она мне сегодня позвонила. Плакала. Просила прощения, что называла меня прислугой. Сказала, что её отец аннулировал все сделки и вышвырнул Диму из офиса. Оказывается, он уже успел набрать авансов под имя будущего тестя.
— Поучительная история, — Ира вздохнула. — А Вера Ивановна?
— О, Вера Ивановна звонила моим родителям. Кричала, что я ведьма и разрушила счастье единственного сына. Мама её просто заблокировала.
Я подошла к окну. Вечерний город сиял огнями. Впервые за год я чувствовала себя по-настоящему свободной. Не было больше этих странных «командировок», недомолвок, липкого чувства, что от тебя что-то скрывают.
— Знаешь, Ир, — сказала я, глядя на свое отражение. — Я ведь его действительно любила. Верила каждому слову. Думала, мы вместе строим наше будущее.
— Мы все совершаем ошибки, Лен. Главное — вовремя сделать правильный декор в своей собственной жизни.
— Это точно. Кстати, Кристина попросила меня закончить оформление её дня рождения в следующем месяце. Сказала, что теперь доверяет только мне.
— Вот видишь! Нет худа без добра. И гонорар за ту свадьбу тебе выплатили?
— В двойном размере, — улыбнулась я. — Отец Кристины сказал, что за такое шоу он готов доплатить. Справедливость — штука дорогая, но она того стоит.
Я выключила свет на кухне. Завтра будет новый день. Без лжи, без Веры Ивановны и без «Александра». Только я и мой бизнес. И теперь я точно знала: если на горизонте появится принц на белом коне, я первым делом проверю его паспорт и облачное хранилище.
