Рассказ: — Ты что, серьёзно, из-за какого-то свидания подводишь всю мастерскую — давний коллега

— Лена, в субботу и воскресенье выходим на работу. Заказчик перенёс сроки, надо сдать реставрацию гобелена к понедельнику.

Елена подняла голову от пяльцев. Павел стоял у её стола, привалившись плечом к стеллажу с нитками, и смотрел так, будто сообщил о замене графика дежурств.

— Пашь, ты серьёзно? — она отложила иглу. — У меня планы на выходные.

— У всех планы, — Павел развёл руками. — Но работа есть работа. Заказчик звонил, настаивает.

Елена почувствовала, как внутри что-то сжалось. Суббота. Виктор пригласил её в усадьбу под Серпуховом, они собирались поехать вместе, целый день вдвоем, первый раз за три месяца знакомства. Она уже представляла, как они будут гулять по парку, как он возьмёт её за руку.

— Я не могу в субботу, — сказала она тихо, но твёрдо.

Павел выпрямился.

— Не можешь?

— Не могу.

Он шагнул ближе, голос стал жёстче:

— Лена, мы с тобой двадцать лет работаем. Ты никогда не отказывалась, когда дело касалось важного заказа.

— Я и сейчас не отказываюсь от работы, — Елена посмотрела ему в глаза. — Но у меня есть личная жизнь.

— Личная жизнь, — он усмехнулся. — Это из-за твоего Виктора, да?

Она промолчала. Павел знал о Викторе — знала вся мастерская. Виктор работал этажом выше, в столярном цехе, реставрировал мебель. Высокий, спокойный, с внимательным взглядом и негромким голосом. Он заходил к Елене почти каждый день во время обеденного перерыва, приносил кофе, спрашивал, как дела. Она влюбилась в него неожиданно для себя, в сорок семь лет, когда уже думала, что это навсегда осталось в прошлом.

— Лен, — Павел понизил голос, — я понимаю, что тебе хочется отдохнуть, но сейчас не время. Заказ крупный, клиент влиятельный. Если облажаемся, потеряем контракт.

— А когда время? — она встала из-за стола. — Паш, я работаю без выходных уже месяц. Постоянно остаюсь после смены, беру срочные заказы. Я имею право на два выходных подряд.

— Имеешь, — кивнул он, — но не в этот раз.

Она собиралась ответить, но в мастерскую вошла Ольга, коллега из соседнего отдела. Увидев их, притормозила.

— Я помешала?

— Нет, — быстро сказал Павел. — Оль, как раз кстати. Ты в субботу сможешь выйти? Надо доделать гобелен.

Ольга удивлённо посмотрела на него:

— Гобелен? Разве по договору не февраль?

Елена замерла. Ольга вела учёт заказов, она знала сроки.

— Заказчик перенёс, — коротко бросил Павел. — Теперь до понедельника.

— Странно, — Ольга нахмурилась. — Я утром смотрела журнал, там стоит двадцатое февраля. Они что, звонили после обеда?

— Да, — ответил Павел, не моргнув. — Звонили мне напрямую.

Ольга пожала плечами и ушла. Елена смотрела Павлу в лицо. Он не отводил взгляда.

— Лен, решай. Я жду ответа до конца дня.

Он развернулся и вышел. Елена опустилась на стул. Внутри всё кипело. Двадцатое февраля. Сегодня двенадцатое. Больше недели запаса.

Она взяла телефон, написала Виктору: «Павел говорит, что в субботу надо работать. Заказчик якобы перенёс сроки».

Ответ пришёл через минуту: «Якобы?»

«Не знаю. Попробую разобраться».

«Если что, мы перенесём. Главное, чтоб ты не расстраивалась».

Она улыбнулась, хотя внутри всё сжималось. Перенести. Они уже дважды откладывали поездку — один раз из-за её простуды, второй раз из-за срочного заказа, который действительно горел. Сколько можно переносить?

Елена поднялась, прошла в учётный отдел. Ольга сидела за компьютером, разбирая накладные.

— Оль, покажешь журнал заказов?

— Конечно. — Ольга развернула монитор. — Что ищешь?

— Гобелен, заказчик Левашов.

Ольга открыла таблицу, провела пальцем по строке:

— Вот. Приняли в декабре, срок сдачи двадцатое февраля. Предоплата пятьдесят процентов, остаток при получении. Всё стандартно.

— А звонили они сегодня?

— Не мне. Может, Павлу. Но обычно, если клиент меняет сроки, он пишет официальный запрос. Хочешь, я проверю почту?

— Проверь, пожалуйста.

Ольга открыла корпоративный ящик, пролистала письма.

— Ничего. Последнее от Левашова было в январе, подтверждал сроки.

Елена кивнула. Значит, никакого звонка не было. Павел врёт.

Она вернулась в свою мастерскую, села за стол. Надо было подумать. Павел — давний друг, они работали вместе ещё с девяностых, вместе пережили кризисы, безденежье, развалы заказов. Она всегда доверяла ему. Он часто просил её задержаться, выйти в выходной, взять дополнительную работу — и она соглашалась, потому что понимала: так надо, заказ важный, мастерская на плаву благодаря таким усилиям.

Но сейчас что-то изменилось. С тех пор как Виктор начал заходить к ней, Павел стал резче. Бросал колкие замечания, когда видел их вместе в столовой, один раз спросил в лоб: «Не рано тебе, Лен, в девочек записываться?» Она тогда промолчала, но запомнила.

Елена взяла телефон, нашла номер Левашова. Он был указан в договоре, который лежал в общей папке. Набрала, слушала гудки.

— Алло, — ответил мужской голос.

— Добрый день, это Елена Сергеевна из реставрационной мастерской. Вы заказывали у нас восстановление гобелена.

— Да, помню. Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке. Уточняю сроки. Вам удобно получить работу двадцатого февраля, как договаривались?

— Конечно. А что, есть проблемы?

— Никаких. Просто хотела убедиться.

— Всё нормально, я не тороплю. Главное, чтобы качественно сделали. Спасибо, что позвонили.

Она положила трубку и выдохнула. Значит, точно. Павел придумал срочность.

Вечером, когда смена заканчивалась, Павел снова подошёл к ней.

— Ну что, Лен? Решила?

Она застегнула куртку, повесила сумку на плечо.

— Я позвонила Левашову.

Он замер.

— Зачем?

— Уточнить сроки. Он сказал, что ему удобно двадцатого, как и было в договоре. Он вообще не понимал, о какой спешке речь.

Павел сжал губы.

— Лена, ты не понимаешь. Я хотел подстраховаться, сдать раньше, произвести впечатление. Это важный клиент.

— Если бы ты хотел подстраховаться, ты бы так и сказал. А ты солгал, что он звонил и требовал перенести сроки.

— Я не лгал, — он повысил голос. — Я пытался организовать работу!

— Ты пытался сорвать мою субботу, — она смотрела ему в глаза. — Зачем, Паш?

Он отвернулся, провёл рукой по волосам.

— Потому что ты последние месяцы вся в облаках. Виктор туда-сюда, прогулки, планы. А работа? Ты стала отказываться от переработок, уходишь ровно в шесть, не задерживаешься. Раньше такого не было.

— Раньше у меня не было жизни, кроме работы, — сказала Елена тихо. — Я десять лет одна. Десять лет я работала как проклятая, брала всё, что ты просил, жертвовала выходными и вечерами. Думаешь, мне это нравилось?

— Ты никогда не жаловалась.

— Потому что не видела смысла. Но теперь у меня есть человек, с которым я хочу проводить время. И я имею на это право.

Павел развернулся к ней, лицо его покраснело:

— Ты что, серьёзно, из-за какого-то свидания подводишь всю мастерскую?

— Я никого не подвожу! — она шагнула вперёд. — Я выполняю свою работу в срок. Я закончу свою часть гобелена к среде, передам тебе по акту. У тебя будет целая неделя до сдачи заказчику. Если ты не успеваешь со своей частью — это твоя проблема, не моя.

— Лена, ты понимаешь, что говоришь?

— Прекрасно понимаю. Я больше не буду работать за счёт своей личной жизни ради того, чтобы ты мог сдать заказ с запасом и выглядеть героем перед клиентом.

Он молчал, глядя на неё с каким-то странным выражением — смесь обиды и злости.

— Хорошо, — наконец выдавил он. — Делай как знаешь. Но я запомню.

— И я запомню, — ответила она.

Павел развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью. Елена осталась стоять посреди мастерской. Руки дрожали. Она никогда не ссорилась с Павлом так серьёзно.

На следующий день она пришла пораньше, сразу взялась за гобелен. Работа была тонкая, кропотливая — восстанавливать утраченные фрагменты вышивки, подбирать нитки, повторять старинный стежок. Елена погрузилась в процесс, забыв обо всём.

В обед пришёл Виктор. Принёс ей сэндвич и чай в термосе.

— Как дела? — он присел на край стола.

— Нормально, — она улыбнулась. — Работаю.

— Слышал, ты с Павлом поругалась.

— Новости быстро разносятся.

— Мастерская маленькая. Ты в порядке?

Елена отложила пяльцы, посмотрела на него. Виктор был старше её на три года, в его глазах была та самая спокойная уверенность, которая так её подкупила. Он не давил, не требовал, не торопил. Просто был рядом.

— Я в порядке. Просто устала постоянно жертвовать своим временем.

— Ты не обязана. — Он взял её руку. — Лен, если ты хочешь в субботу остаться на работе, я не обижусь. Мы правда можем перенести.

— Не хочу, — она сжала его пальцы. — Хочу поехать с тобой. Хочу провести день не в этих стенах, а на воздухе, с человеком, который мне дорог.

Он улыбнулся, наклонился и поцеловал её в лоб.

— Тогда поедем.

Следующие три дня Елена работала сосредоточенно и быстро. Она восстановила все утраченные участки вышивки, укрепила основу, обработала края. К вечеру среды работа была готова. Елена внимательно осмотрела гобелен, проверила каждый стежок, каждую закреплённую нить. Всё идеально.

Она составила акт приёмки работ, подписала, вложила в прозрачный файл и положила на свой стол. Потом отнесла гобелен в соседнее помещение, где Павел занимался реставрацией рамы и декоративных элементов.

— Пашь, я закончила свою часть. Акт у меня на столе, можешь подписать и забрать.

Он поднял голову, посмотрел на гобелен, потом на неё.

— Уже?

— Да. Всё сделано качественно, проверяй.

Павел встал, подошёл, молча осмотрел работу. Лицо его оставалось непроницаемым.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Спасибо.

— Пожалуйста, — ответила она и вышла.

В четверг утром акт всё ещё лежал на столе неподписанным. Елена заглянула к Павлу — он сидел за верстаком, шлифовал раму.

— Паш, ты не подписал акт.

— Подпишу, — не поднимая головы, ответил он.

— Когда?

— Когда будет время.

Она поджала губы. Понятно. Он тянет, чтобы надавить на неё в последний момент, заставить остаться в субботу.

— Мне нужен подписанный акт до конца рабочего дня. Иначе формально считается, что я не передала работу, и ты можешь предъявить претензии.

— Не буду я предъявлять претензии, — он наконец поднял глаза. — Лена, хватит уже.

— Подпиши акт, — твёрдо сказала она.

Он шумно выдохнул, встал, прошёл в её мастерскую, взял со стола акт, размашисто расписался и швырнул обратно.

— Довольна?

— Да, — она подняла документ, аккуратно вложила в папку. — Спасибо.

В пятницу Павел не заговаривал с ней. Вёл себя подчёркнуто отстранённо, отвечал односложно, когда она задавала рабочие вопросы. Елена не обращала внимания. Она закончила ещё один небольшой заказ, привела в порядок рабочее место, разложила инструменты.

В конце дня она переоделась, взяла сумку, вышла из мастерской. У лестницы стоял Виктор, ждал её.

— Готова?

— Готова, — она взяла его под руку.

Они спускались по лестнице, когда навстречу поднялся Павел. Увидев их, он замер, потом холодно кивнул и прошёл мимо. Елена обернулась. Павел стоял на площадке, глядя им вслед. В его взгляде читалось что-то, чего она раньше не замечала — затаённая обида, ревность.

Ей вдруг стало ясно. Павел все эти годы привык, что она рядом, что она всегда откликается, всегда готова помочь, всегда доступна. Он воспринимал это как должное. А теперь в её жизни появился другой человек, и Павел потерял контроль.

— Не думай о нём, — тихо сказал Виктор.

— Не думаю, — она улыбнулась.

Суббота выдалась ясной и морозной. Они выехали рано утром, Виктор вёл машину уверенно и спокойно, они разговаривали обо всём подряд — о работе, о планах, о старых фильмах, которые оба любили. Елена смотрела в окно на заснеженные поля и чувствовала, как внутри распускается что-то лёгкое и тёплое.

Усадьба оказалась небольшой, старинной, с облупившейся штукатуркой и высокими окнами. Парк был пустынным, деревья стояли голые, припорошенные снегом. Они гуляли долго, говорили и молчали, пили чай в крошечном кафе на территории.

— Как думаешь, Павел придёт в себя? — спросил Виктор, когда они сидели у окна, глядя на замёрзший пруд.

— Не знаю, — Елена обхватила ладонями тёплую чашку. — Может быть. Но это уже не моя ответственность. Я устала быть удобной.

— Правильно, — он накрыл её руку своей. — Ты имеешь право на свою жизнь.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

В понедельник утром Елена вошла в мастерскую и увидела, что на её столе лежит записка. Узнала почерк Павла.

«Лена, заказ сдан. Всё в порядке. Извини за резкость. Давай поговорим, когда будет время».

Она сложила записку, убрала в ящик стола. Может быть, они и правда поговорят. Может быть, Павел поймёт. А может, нет. Но это больше не имело значения.

Главное — она выбрала себя. И это было правильно.

Вечером Виктор снова зашёл к ней с кофе. Она отложила работу, взяла чашку, посмотрела на него.

— Спасибо, что ждал, — сказала она тихо.

— Я всегда буду ждать, — ответил он просто.

И она поверила.