Свекровь избавилась от моего кота, пока я была в роддоме: Тайное стало явным
— А где Барс? — это было первое, что я спросила, переступив порог квартиры с крошечным свертком на руках. — Олег, почему он меня не встречает?
— Алин, ты только не волнуйся, — Олег как-то странно отвел глаза, суетливо выхватывая у меня сумку с вещами. — Давай сначала Тёмочку уложим, пообедаем. Мама там такой стол накрыла, старалась…
— Какой обед, Олег? — я замерла в прихожей. — Барс всегда прибегает на звук ключей. Он пять лет меня встречал. Даже когда я поздно с работы возвращалась, он сидел у двери. Где он?
Из кухни, вытирая руки о накрахмаленный фартук, выплыла Софья Марковна. Лицо её так и светилось благостью, но глаза оставались холодными, как два куска льда.
— Алинка, дорогая, с возвращением! — пропела она, пытаясь заглянуть в личико спящего внука. — Ну, слава Богу, дома. А котик твой… Ой, беда, деточка. Убежал твой Барс.
— Как это убежал? — у меня внутри всё похолодело. — Куда он мог убежать из закрытой квартиры на восьмом этаже?
— Да вот так, — Софья Марковна развела руками. — Олег форточку на кухне открыл проветрить, а этот… охотник, видать, за голубем прыгнул. Мы и охнуть не успели.
— Олег, это правда? — я повернулась к мужу. — Ты же знаешь, что на всех окнах сетки «антикошка». Как он мог прыгнуть?
— Ну, понимаешь… — Олег замялся, теребя лямку сумки. — Одна сетка в спальне немного отошла. Мама говорит, он туда и просочился. Мы искали, Алин. Честное слово, весь двор обошли. И в подвал лазили, и по кустам…
— И когда это случилось? — я чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. — В какой день?
— Да вот сразу, как тебя отвезли, — быстро вставила свекровь. — На второй день и сиганул. Видать, заскучал без хозяйки, голову и потерял.
— Вы его нашли? Живым? Мертвым? Хоть что-то?!
— Ни следа, Алина, — вздохнула Софья Марковна. — Да ты не убивайся так. Это же просто животное. Зато теперь в доме чистота, никакой шерсти, никакой заразы. Малышу только на пользу. У них же от кошек эта… как её… аллергия бывает страшенная. Я вот читала, что младенцы задыхаются…
— Софья Марковна, замолчите! — выкрикнула я, и Тёмка в конверте недовольно сморщился. — Барс — член семьи. Он мой единственный друг был, когда я в этот город переехала! Олег, ты почему мне не позвонил в роддом?
— Я не хотел тебя расстраивать, — буркнул муж. — Тебе же нельзя было нервничать, молоко бы пропало. Мама сказала, что лучше потом, когда дома будешь…
— Мама сказала? — я горько усмехнулась. — Понятно. Всё, как всегда, решила мама.
Весь вечер я проплакала. Свекровь суетилась на кухне, гремела кастрюлями и поминутно заглядывала в комнату с советами, как правильно пеленать и кормить. Олег сидел тише воды, ниже травы. А я смотрела на пустую миску в углу и не могла поверить, что Барса больше нет.
На следующее утро, когда Софья Марковна ушла «по делам», а Олег был в магазине, я позвонила своей лучшей подруге Юльке.
— Юль, он не мог прыгнуть, — рыдала я в трубку. — Я эти сетки сама проверяла перед роддомом. Они намертво прикручены были.
— Алина, успокойся, — голос Юли был серьезным. — Помнишь, что твоя «святая женщина» говорила на последнем семейном ужине? «Либо я, либо этот облезлый зверь в моем доме не будет». Она же его ненавидела.
— Ну не убила же она его? — прошептала я. — Она же знает, как он мне дорог.
— Убить — вряд ли, кишка тонка. А вот вывезти куда-нибудь — запросто. Слушай, а у вас на подъезде камера работает? Ну, эта, от системы «Умный дом»?
— Должна работать, — я встрепенулась. — У Олега в приложении доступ есть.
— Вот и проверь. Посмотри записи за вторник и среду. Если она его вынесла, ты увидишь переноску.
— Юль, если это так… я её просто уничтожу.
— Сначала проверь. И пиши во все группы «Потеряшки» нашего района. Прямо сейчас фото Барса выкладывай. Если он в приюте, его узнают.
Я дрожащими руками зашла в группу помощи животным в соцсетях. Написала пост: «Пропал британец, голубого окраса, кличка Барс. Помогите найти!». Прикрепила фото, где он, вальяжный и довольный, лежит на моем красном пледе.
Прошло два часа. Телефон разрывался от уведомлений, но всё было не то. И вдруг — личное сообщение от девушки по имени Марина.
«Здравствуйте! Этот кот очень похож на того, которого вчера привезли к нам в приют «Хвостики». Его привезла пожилая женщина на красной иномарке. Сказала, что хозяйка умерла, а ей кот не нужен. Посмотрите фото».
Я открыла вложение. На снимке был Барс. Он забился в угол клетки, глаза испуганные, огромные. Мой Барс!
— Ах ты ж змея… — прошипела я. — Красная иномарка. У Софьи Марковны как раз красный «Ниссан Джук».
В этот момент вернулся Олег.
— Алин, смотри, я твои любимые йогурты купил… — начал он, но осекся, увидев моё лицо.
— Сядь, — тихо сказала я. — И открой приложение домофона. Прямо сейчас.
— Зачем? — он побледнел.
— Открывай, я сказала! Архив за вторник. Время — три часа дня.
Олег нехотя достал телефон. Мы сидели на диване, и я видела, как дрожат его пальцы. Вот на экране появилось изображение нашего подъезда. 15:15. Дверь открывается, выходит Софья Марковна. В правой руке у неё — наша пластиковая переноска, накрытая пледом. Она оглядывается по сторонам, торопливо идет к своей машине, ставит переноску на заднее сиденье и уезжает.
— О господи… — выдохнул Олег. — Мама… она же сказала…
— Она соврала, Олег! — я вскочила, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Она вывезла моего кота в приют на другой конец города! Она сказала им, что я умерла! Ты понимаешь, что твоя мать сделала?
— Алина, подожди, может, она просто… она боялась за Тёму…
— Не смей её оправдывать! — я сорвалась на крик. — Она предала меня. Она лишила меня друга в самый уязвимый момент моей жизни. Где она сейчас?
— Должна скоро прийти, — пролепетал муж. — Она в торговый центр поехала за чепчиками для малого…
— Отлично. Собирай её вещи, Олег.
— В смысле? Алина, это её квартира вообще-то, мы тут на птичьих правах…
— Ах, её? — я замерла. — Точно. Я и забыла. Тогда я сейчас собираю Тёмку, беру такси, забираю Барса и уезжаю к маме в Тулу. А ты оставайся здесь со своей лживой мамашей. Выбирай.
— Алина, ну не кипятись! Мы всё обсудим…
— Обсуждать нечего! Либо ты сейчас ставишь её на место и возвращаешь кота, либо нас больше нет в твоей жизни.
В этот момент в замке повернулся ключ. Софья Марковна впорхнула в квартиру, шурша пакетами.
— А вот и я! Ой, что я купила, загляденье! Алинка, ты чего такая красная? Опять плакала? Я же говорила — молоко перегорит, ребенок будет беспокойный…
Я молча протянула ей телефон с открытым фото Барса из приюта.
— Это что? — она даже не дрогнула, только губы сжала.
— Это мой кот в клетке. В приюте «Хвостики». Куда вы его сдали во вторник в 15:20. На красном «Ниссане», Софья Марковна. Видео с домофона мы тоже посмотрели.
Наступила тишина. Такая гулкая, что было слышно, как тикают часы в комнате. Софья Марковна медленно сняла перчатки, аккуратно положила их на комод и выпрямилась.
— Ну и что? — ледяным тоном спросила она. — Да, отвезла. И правильно сделала. Я мать, я жизнь прожила и знаю, что такое аллергический статус у младенца. Ты безответственная девчонка, Алина. Тебе животное дороже собственного сына? Эта тварь шерстяная — рассадник глистов и инфекций. Ты бы мне еще спасибо сказала, если бы имела хоть каплю мозгов.
— Мама, как ты могла так нагло врать мне в глаза? — Олег подошел к ней. — Мы же весь двор обыскали! Я по подвалам лазил, я объявления расклеивал!
— А чтобы ты не ныл! — огрызнулась она. — Ты под её дудку пляшешь, слова сказать не смеешь. Кот ему важнее материнского спокойствия. Я ночами не спала, думала, как внука обезопасить!
— Вы не имели права, — мой голос сорвался на шепот. — Это моё имущество, если уж на то пошло. И это мой друг. Вы совершили подлость.
— Подлость — это тащить зверя к новорожденному! — крикнула свекровь. — Всё, разговор окончен. Кот обратно не вернется. Я за него приюту пять тысяч заплатила, чтобы его не усыпили сразу, а подержали. Так что он в надежных руках.
— Пять тысяч? — я горько рассмеялась. — Олег, ключи от машины.
— Алина, тебе нельзя за руль, ты после родов…
— Ключи! Или я вызываю полицию и пишу заявление о краже. Софья Марковна, вы же знаете, что это уголовка? Кража дорогостоящего породистого животного с проникновением в чужое жилье в отсутствие хозяина?
— Ты… ты на мать мужа в полицию? — ахнула свекровь, хватаясь за сердце. — Олег, ты слышишь? Она меня посадить хочет!
— Мама, — Олег посмотрел на неё так, будто видел впервые. — Ты перешла все границы. Собирайся. Поедешь с нами в приют. Будешь сама объяснять волонтерам, зачем ты врала, что хозяйка умерла.
— Никуда я не поеду! — она топнула ногой. — Моя квартира, кого хочу, того и выставляю!
— Твоя, — кивнул Олег. — Только вот за ипотеку последние три года плачу я. И ремонт делал я. И если ты сейчас не поедешь с нами и не извинишься перед Алиной, я завтра же перестану переводить деньги. Живи тут сама, плати сама. А мы снимем жилье. Да, Алин?
Я кивнула, чувствуя, как внутри всё дрожит от напряжения.
Поездка в приют была похожа на дурной сон. Софья Марковна всю дорогу поджимала губы и демонстративно смотрела в окно. В приюте нас встретила та самая Марина.
— Вот он, красавец, — она вынесла Барса. — Бедняга, он даже не притронулся к еде за эти сутки. Всё время в угол забивался.
Как только Барс увидел меня, он издал такой надрывный, почти человеческий звук, что у меня снова хлынули слезы. Я прижала его к себе, вдыхая знакомый запах шерсти. Он вцепился в мой красный свитер когтями, дрожа всем телом.
— Извиняйтесь, — сухо сказал Олег матери.
— Еще чего! — фыркнула она.
— Значит так, — Олег повернулся к волонтеру. — Моя мать совершила ошибку. Она… немного не в себе была из-за рождения внука. Мы оплатим приюту штраф за ложный вызов и сделаем пожертвование. Мама, плати.
— С какой стати я? — взвизгнула Софья Марковна.
— С такой, что ты это заварила. Доставай карту.
Под тяжелым взглядом сына она нехотя достала кошелек. Видно было, как ей жаль денег, но гнев сына пугал её сильнее.
Когда мы вернулись домой, Барс первым делом оббежал все комнаты, обнюхал кроватку младенца и, успокоившись, завалился спать на свой любимый коврик. Он будто всё понял.
Софья Марковна попыталась было пройти на кухню, чтобы «поставить чайник и всё обсудить по-семейному», но Олег преградил ей путь.
— Нет, мама. Хватит обсуждений.
— Олежа, ну что ты начинаешь? — она попыталась улыбнуться. — Всё же хорошо закончилось. Кот дома, внук спит…
— Для тебя — не хорошо. Ты предала наше доверие. Ты врала мне три дня, глядя в глаза. Ты заставила Алину рыдать, когда она только из роддома вышла. Ты хоть понимаешь, что ты сделала?
— Я хотела как лучше!
— Твое «как лучше» нам не нужно. Пока ты искренне, слышишь, искренне не извинишься перед Алиной и не признаешь, что поступила подло, ноги твоей в этом доме не будет.
— Ты мать выгоняешь? — глаза её округлились. — Из-за кота?!
— Не из-за кота, мама. Из-за твоего вранья и жестокости. Уходи.
— Да пожалуйста! — она сорвала фартук и швырнула его на стул. — Живите в своем зоопарке! Только потом не прибегайте, когда у ребенка диатез начнется! Я к вам больше ни ногой!
Она громко хлопнула дверью. В квартире стало удивительно тихо и спокойно.
— Ты как? — Олег обнял меня за плечи.
— Не знаю, — честно ответила я. — Опустошена. Мне жаль, что так вышло с твоей мамой.
— Мне тоже жаль. Но она должна понять, что это наша жизнь. И Барс — часть нашей семьи, хочет она того или нет.
Вечером мы сидели на диване. Тёмка мирно сопел в кроватке, а Барс пришел и улегся у меня в ногах, громко мурлыча. Олег принес чай и сел рядом.
— Знаешь, — тихо сказал он. — Я ведь сначала действительно ей поверил. Думал, ну бывает же, сетка старая… Чувствую себя таким дураком.
— Главное, что ты в итоге выбрал нас, — я прислонилась к его плечу. — Я очень боялась, что ты скажешь: «Мама права, так безопаснее».
— Никогда, Алин. Если она так легко смогла выкинуть кота, что она сделает завтра? Начнет решать, в какой садик Тёме ходить и с кем мне работать? Нет, границы надо ставить сразу.
Прошла неделя. Софья Марковна обрывала телефоны родственников, жалуясь на «неблагодарную невестку, которая настроила сына против матери из-за драного кота». Но Олег был крепок. Он отвечал на её звонки коротко: «Извинения будут? Нет? Тогда пока».
Я иногда смотрю на Барса и думаю: а ведь если бы не та камера и не Марина из приюта, я бы никогда не узнала правды. Жила бы и винила себя или Олега в том, что недосмотрели за любимцем. Страшно подумать, на что способны люди, прикрываясь «благими намерениями».
А Барс… он теперь ни на шаг от меня не отходит. Будто боится, что я снова исчезну на три дня, а в это время в мире станет на одну «добрую» бабушку больше.
— Ну что, Барсюта, — я почесала его за ушком. — Больше тебя никто не обидит. Обещаю.
Кот довольно прижмурился и лизнул мою руку своим шершавым языком. Жизнь потихоньку возвращалась в привычное русло, но одно я знала точно: в нашем доме теперь будут только те, кто умеет любить и уважать чужие границы. А остальным здесь не место, какими бы родственными узами они ни прикрывались.
