Странный пожилой мужчина в коридоре поликлиники. Нина решает составить таблицу его визитов и защитить свою безопасность

— Хватит следить за каждым моим шагом и появляться в коридоре поликлиники каждый раз, когда я прихожу на процедуру! — громко, сдерживая дрожь в голосе, произнесла Нина, остановившись прямо перед пожилым мужчиной в сером пиджаке.

Мужчина, сидевший на старой банкетке у кабинета физиотерапии, вздрогнул от неожиданности.

Он выронил из рук потрепанный шерстяной кепи, который покатился по светлому линолеуму.

— Простите, вы это мне? — тихо спросил он, глядя на нее снизу вверх растерянным взглядом.

— Вам, конечно же, вам! — Нина сделала шаг вперед, преодолевая тупую боль в лодыжке. — Вы думаете, я слепая? Я вижу вас здесь каждую среду.

— Я… я просто сижу, — пробормотал он, потянувшись за упавшим головным убором.

— Не надо делать из меня глупую, — отрезала Нина, чувствуя, как внутри закипает волна накопленной тревоги. — Я знаю, кто вас подослал.

Мужчина лишь молча моргал, прижимая кепи к груди, словно защитный щит.

Для пятидесятичетырехлетней Нины последние месяцы стали настоящим испытанием на прочность.

Все началось с тяжелого развода с Виктором, который прошел крайне болезненно.

Ее бывший муж, человек властный и патологически ревнивый, никак не мог смириться с ее уходом.

Во время их последнего разговора на кухне пустой квартиры он прямо заявил, что не оставит ее в покое и найдет способ контролировать каждый ее шаг.

Нина тогда заблокировала все контакты, сменила замки и даже переехала в другой район, но избавиться от гнетущего чувства опасности так и не смогла.

Каждый шорох за дверью и каждый незнакомый номер на экране телефона заставляли ее сердце сжиматься от страха.

А месяц назад она оступилась на обледенелой лестнице у магазина и получила сложнейший перелом ноги.

После снятия гипса ей назначили длительный курс физиотерапии в районной поликлинике.

Нина надеялась, что здесь, в тихих коридорах, она сможет восстановить здоровье и наконец обрести душевный покой.

Но покой длился ровно до тех пор, пока у кабинета не появился этот странный старик.

Его звали Алексей — это имя она случайно услышала неделю назад в гардеробе.

Он приходил строго по средам, ровно к десяти часам утра.

Садился напротив кабинета триста двенадцать, куда Нине нужно было заходить на электрофорез.

Он никогда не заходил к врачам и не пытался занять очередь.

Он просто сидел и молча провожал ее долгим взглядом.

«Это человек Виктора, — сразу решила Нина. — Бывший муж нашел кого-то, чтобы изводить меня психологически».

Ей казалось, что это изощренный план бывшего супруга — показать, что она всегда под контролем.

Каждую среду, завидев серый пиджак Алексея, она чувствовала, как холодеют пальцы рук.

Решив действовать рационально и не поддаваться слепой панике, Нина завела специальный блокнот.

Она решила составить подробную таблицу визитов загадочного незнакомца.

Каждую среду после процедуры она садилась в углу коридора и записывала наблюдения.

Среда, 5 октября. Появился в 09:55. Сел на банкетку у кабинета физиотерапии. Внутрь не заходил. Ушел в 11:40.

Среда, 12 октября. Появился в 10:05. Вновь сел на то же место. Смотрел на часы. Ушел в 11:35.

Среда, 19 октября. Пришел в 10:00. В руках не было ничего, кроме старого кепи. Ушел ровно в 11:50.

Таблица подтверждала худшие опасения: его визиты не имели отношения к лечению.

Ни один нормальный пациент не стал бы сидеть в душном коридоре полтора часа без дела.

В прошлую среду произошел случай, который Нина сочла первой серьезной уликой.

Алексей Петрович, резко поднявшись с банкетки, полез в карман за носовым платком.

Вместе с платком на пол выпала небольшая белая бумажка.

Мужчина не заметил этого и торопливо пошел в сторону лестницы.

Нина подошла и подняла листок.

Это оказался талон на прием, распечатанный терминалом поликлиники.

Однако на нем не было ни имени пациента, ни фамилии специалиста, ни времени.

Только синий штамп учреждения и надпись: «Справка».

Зачем человеку брать пустой талон, если он действительно болен?

Для Нины это стало окончательным доказательством того, что его присутствие здесь — фикция.

Он брал этот талон лишь для того, чтобы пройти мимо бдительного охранника на входе.

Прежде чем устроить открытый скандал, Нина решила проверить еще одну зацепку.

Сегодня утром, перед процедурой, она подошла к стойке регистратуры.

Там дежурила Клавдия Степановна, с которой у Нины сложились доверительные отношения.

— Клавдия Степановна, добрый день, — тихо позвала Нина.

— Здравствуйте, Ниночка. Как ваша нога? — приветливо улыбнулась та.

— Спасибо, лучше. У меня к вам деликатный вопрос.

Нина оглянулась по сторонам, проверяя, нет ли кого рядом.

— Что случилось? — Клавдия Степановна поправила очки.

— В коридоре на третьем этаже каждую среду сидит один мужчина. В сером пиджаке. Вы не знаете, к кому он ходит?

Регистратор нахмурилась, а затем придвинула к себе тяжелый бумажный журнал посещений.

— Серый пиджак, говорите? — пробормотала она, листая страницы.

— Да, его зовут Алексей.

…

Клавдия Степановна остановила палец на одной из записей в журнале.

— А, Алексей Петрович! — воскликнула она тихим шепотом. — Знаю его.

— И зачем он здесь сидит часами? — затаив дыхание, спросила Нина.

— Да он ведь не к врачу ходит, Ниночка. Он у нас в журнале сопровождения отмечен.

— В каком журнале? — не поняла Нина.

— У нас есть специальный учет для инвалидов первой группы и слабовидящих. Алексей Петрович оформлен как сопровождающее лицо. Вот, посмотрите.

Клавдия Степановна развернула журнал к Нине.

Там синей пастой было записано: «Сопровождающий: Сидоров А.П. Пациент: Ковалева А.С.».

Рядом стояла пометка: «Инвалид по зрению первой группы».

— Ковалева А.С.? — переспросила она. — А кто это?

— Да соседка его по подъезду, Аннушка Семеновна, — вздохнула Клавдия Степановна. — Совсем слепая женщина, одинокая. Ей каждую среду нужно на процедуры к офтальмологу. Вот он ее и водит.

— Но почему же он сидит у кабинета физиотерапии, а не у офтальмолога? — удивилась Нина.

— А это вы у него сами спросите, — пожала плечами регистратор.

И вот теперь Нина стояла перед смущенным Алексеем Петровичем, ожидая ответа.

— Я видела запись в регистратуре, — уже мягче произнесла она. — Мне сказали, что вы сопровождаете соседку. Но почему вы сидите именно здесь?

Алексей Петрович вздохнул, бережно разглаживая помятую кепку на коленях.

— Вы уж простите меня, дочка, если напугал вас, — негромко произнес он.

— Тогда объясните, — потребовала Нина, присаживаясь на соседнюю банкетку.

— Понимаете… — старик замялся. — Аня, соседка моя, она ведь совсем ничего не видит. И очень стесняется своей немощи.

— Но кабинет офтальмолога дальше по коридору, в конце крыла, — заметила Нина.

— Верно, — согласился Алексей Петрович. — Но у нее там вечно толпа. Очереди огромные, люди шумные. Шум ее очень пугает, она ориентируется только на слух. Вот она и попросила меня.

— О чем попросила?

— Чтобы я ее довел до врача, передал медсестре, а сам ушел куда-нибудь подальше, где потише. Чтобы не смущать ее своим присутствием перед другими пациентами. Она ведь гордая. Хочет думать, что сама справляется.

— И вы уходите сюда?

— Да, у вашего кабинета всегда тихо, спокойно, — улыбнулся старик. — Людей мало, никто не кричит. Я сяду здесь и жду, пока ее процедура закончится. Примерно часа полтора уходит.

— А пустой талон? Зачем вы его берете?

— Так охрана внизу строгая, — вздохнул Алексей Петрович. — Аню-то они пропускают, у нее направление. А меня без бумажки не пускали. Вот я и приноровился в автомате пустой бланк на справку брать. Покажу его на вертушке — они и пропускают.

Нина почувствовала, как к горлу подкатил горячий ком.

Вся ее тщательно выстроенная система доказательств оказалась плодом ее собственного измученного страхом воображения.

Этот пожилой человек не имел никакого отношения к ее бывшему мужу.

Он не шпионил и не угрожал ее безопасности.

Он просто проявлял искреннюю, хотя и немного неуклюжую заботу о слепой женщине.

— Господи, — прошептала Нина. — Простите меня… Простите, пожалуйста.

— Да ничего, дочка, — мягко ответил Алексей Петрович. — Сейчас время такое, неспокойное. Все друг друга боятся.

Нина посмотрела на старика другими глазами.

Ей вдруг захотелось как-то загладить свою вину перед ним.

— Давайте я поговорю с заведующей поликлиникой? — горячо предложила она. — Я объясню ситуацию. Вам выпишут постоянный пропуск.

Алексей Петрович покачал головой и слабо улыбнулся.

— Не надо, дочка. Не стоит поднимать шум.

— Но почему? Это ведь несправедливо! Вам должно быть удобно помогать ей.

— Если вы начнете ходить по кабинетам, об этом узнает руководство, — тихо объяснил старик. — Начнутся проверки. Да и Аня… Она узнает, что ее тайна раскрыта. Расстроится, замкнется в себе.

— Но вы ведь тратите столько сил, — возразила Нина.

— Ей очень важно сохранять иллюзию самостоятельности, — ответил Алексей Петрович. — Пусть лучше все остается как есть. Нам так удобно.

Нина замолчала, обдумывая его слова.

Она поняла, что ее порыв «спасти» ситуацию — это лишь еще одно проявление желания все контролировать.

Иногда лучшая помощь — это не вмешиваться со своими правилами туда, где люди уже нашли свой тихий баланс.

Она решила отказаться от этой роли спасателя.

— Вы правы, — согласилась Нина, чувствуя, как с ее души спадает огромная тяжесть. — Простите, что я полезла не в свое дело.

— Все хорошо, Ниночка, — ласково произнес старик. — Главное, лечите свою ногу.

В этот момент дверь триста двенадцатого кабинета открылась.

Медсестра пригласила Нину войти.

Нина поднялась, чувствуя удивительную легкость, словно даже боль в лодыжке утихла.

Она улыбнулась старику и вошла в кабинет.

Ее страхи перед бывшим мужем больше не казались такими всесильными.

Она поняла, что мир состоит не только из угроз, но и из простых добрых людей, занятых своей тихой заботой.

Ей больше не нужно было защищаться от воображаемых врагов, и это открытие вернуло ей покой.