— Почему вы стоите здесь каждую среду? — заволновался странный визитер. Вера проследила за ним до чужой квартиры

Каждую среду ровно в десять часов утра в холле поликлиники появлялся один и тот же мужчина. Он выглядел весьма солидно: дорогое кашемировое пальто, начищенные до блеска туфли, аккуратная седая бородка. Но этот господин никогда не подходил к терминалу самозаписи, не брал талонов и не пытался прорваться к терапевту. Он просто вставал у высокого окна напротив регистратуры, делал вид, что изучает информационный стенд, и внимательно наблюдал за людьми. Его странное поведение сразу бросилось в глаза Вере, которая уже пятнадцать лет работала на раздаче амбулаторных карт и знала в лицо почти весь район.

Для Веры безопасность в стенах поликлиники была личным делом. Три года назад её младшая сестра пострадала от навязчивого преследователя, и с тех пор Вера мгновенно считывала любой нездоровый интерес. Зачем обеспеченному человеку тратить драгоценное время на стояние в душном вестибюле государственной больницы? Чего именно он выжидал здесь каждую неделю с упорством часового?

Первая улика появилась в конце октября. Наблюдая за мужчиной через стекло регистратуры, Вера заметила в его руках невзрачный, потертый пластиковый пакет из дешевого супермаркета на окраине. Из пакета выглядывала пачка недорогих сердечных капель. Это совершенно не вязалось с его дорогим пальто. В тот день мужчина неожиданно подошел к её окошку.

— Добрый день, — негромко произнес он, слегка прищурившись. — Скажите, пожалуйста, а как сейчас выглядит официальный бланк рецепта от кардиолога? Ну, со всеми печатями? Мой родственник потерял свой, хочу сверить, правильный ли нам выписали в коммерческой клинике.

— Рецепты защищены водяными знаками, мужчина, — сухо ответила Вера, фиксируя взглядом его напряженные пальцы, сжимающие край стойки. — И печати там строго определенного образца. Посторонним мы шаблоны не показываем.

Он разочарованно кивнул и быстро отошел назад к окну. Вера затаила дыхание. Этот визитер явно что-то замышлял, собирая информацию о документах.

Вскоре у Веры созрела вполне логичная версия. В их поликлинике работала Лариса Дмитриевна, молодой и очень привлекательный кардиолог. Вера не раз замечала, как незнакомец провожал Ларису долгим, тяжелым взглядом, когда та проходила по коридору. Наверное, это был классический преследователь, собирающий компромат или выжидающий удобного момента для нападения. Мужчина расспрашивал о бланках рецептов, возможно, желая подделать подпись врача или втереться к ней в доверие.

— Верочка, ты чего на этого дедушку так смотришь? — спросила напарница по регистратуре, заметив её напряжение.

— Он ходит сюда как на работу, Катя, — тихо ответила Вера. — И всё время крутится возле кабинета кардиолога. Мне это очень не нравится. Я должна выяснить, что ему нужно, пока не случилось беды.

— Да брось ты, обычный пенсионер, просто скучно человеку дома, — отмахнулась напарница.

Но Вера не верила в простые совпадения. Когда в следующую среду мужчина, простояв свои дежурные полчаса, направился к выходу, она быстро накинула куртку, предупредила коллегу, что отойдет на пятнадцать минут, и скользнула следом за ним на улицу.

Улица встретила их мелкой изморосью. Вера держалась на безопасном расстоянии, пряча лицо за капюшоном. Мужчина шел неторопливо, не оглядываясь. Он пересек сквер и свернул во двор старой пятиэтажки, расположенной прямо за поликлиникой. Вера ускорила шаг. Она увидела, как он открыл дверь второго подъезда ключом-таблеткой и скрылся внутри. Это была вторая улика: у него был свободный доступ в этот дом, хотя, судя по его одежде, жил он в гораздо более престижном районе.

Вера проскользнула в подъезд следом, пока тяжелая металлическая дверь не захлопнулась. Поднимаясь по затертым бетонным ступеням, она услышала приглушенные голоса на третьем этаже. Дверь в одну из квартир была слегка приоткрыта — видимо, хозяева забыли запереть её на замок. Вера подошла ближе и заглянула в щель. В полутемной прихожей стояла худая, совершенно слепая старушка в стареньком халате. Перед ней на коленях сидел тот самый солидный мужчина. Он бережно держал её сухие руки в своих.

— Алешенька, внучок, пришел наконец-то! — слабо улыбалась женщина, гладя его по седой голове. — А я всё жду тебя, сыночек. Сердце прихватило сегодня с утра.

— Пришел, бабуль, пришел, — ласково ответил мужчина, и его голос дрогнул. — Вот, лекарства тебе принес новые. Из самой лучшей аптеки.

Он поднялся, достал из своего дешевого пакета те самые капли и несколько облаток с таблетками. Вера затаила дыхание, наблюдая за сценой. Мужчина начал раскладывать таблетки по маленьким пластиковым рюмочкам.

— Так, бабушка, вот эти кругленькие принимай по три штуки сразу после обеда. Они сильные, быстро на ноги поставят, — уверенно произнес он.

У Веры похолодело внутри. Она отлично знала эти таблетки — сильнейший гипотензивный препарат, максимальная доза которого составляла всего одну штуку в день. Три таблетки для истощенной пожилой женщины могли стать смертельной дозой. Старик явно не имел медицинского образования и путал назначения, руководствуясь какими-то своими домыслами.

— Постойте! — не выдержав, Вера толкнула дверь и шагнула в квартиру. — Не смейте давать ей эти лекарства!

Старушка испуганно вздрогнула, прижав руки к груди. Мужчина мгновенно вскочил, загораживая её собой. На его лице отразился дикий, почти животный страх разоблачения.

— Вы кто такая? Как вы сюда вошли? — закричал он, но голос его сорвался на шепот.

— Я из регистратуры поликлиники, — твердо сказала Вера, подходя ближе к столу и забирая лекарства. — И я вижу, что вы пытаетесь отравить человека. Три таблетки этого препарата вызовут остановку сердца!

— Что ты говоришь, милая? — прошамкала слепая женщина, растерянно переводя незрячий взгляд с одного на другого. — Алешенька, кто это?

— Все в порядке, бабушка, это… это медсестра из поликлиники, пришла проверить рецепт, — быстро сориентировался мужчина. Он повернулся к Вере, и в его глазах стояли слезы. — Пожалуйста, пойдемте на площадку. Я всё объясню. Ради бога, не кричите при ней.

Они вышли на лестничную клетку. Мужчина тяжело прислонился к крашеной стене, казалось, он в один миг постарел еще на десять лет. Его дорогое пальто теперь казалось лишь нелепой маской.

— Меня зовут Леонид Аркадьевич, — тихо произнес он. — Я не преступник. И я не желал Анне Михайловне зла.

— Тогда почему вы выдаете себя за её внука и пичкаете опасными дозами лекарств? — строго спросила Вера, скрестив руки на груди.

— Мой собственный внук погиб пять лет назад в аварии, — с трудом выговорил Леонид Аркадьевич, глядя в пол. — Жена не перенесла горя, ушла следом. Я остался один в огромной пустой квартире. Думал, с ума сойду от одиночества. Полгода назад случайно встретил Анну Михайловну у подъезда, помог донести сумку. Она слепая, одинокая, совсем заброшенная. Приняла меня по голосу за своего внука Алешу, который уехал на заработки и пропал. Я не стал её разуверять. Мне так хотелось снова быть кому-то нужным! Слышать, что меня ждут…

— Но лекарства! Зачем вы сами их назначаете? — воскликнула Вера.

— Я ходил в поликлинику, пытался подсмотреть, что выписывают врачи другим старикам с такими же симптомами. Спрашивал про бланки, чтобы выписать ей лекарства подешевле, ведь на дорогие у меня тоже не всегда хватает средств, хоть я и стараюсь держать марку, ношу старые хорошие вещи. Я думал, что помогаю. Я ведь не знал, что дозировка так важна…

Вера смотрела на испуганного мужчину, и её гнев уступал место грусти. Леонид Аркадьевич действовал из лучших побуждений, но его неумелое «спасательство» едва не погубило человека. Первая мысль Веры — взять заботу о старушке на себя — быстро угасла. Она понимала, что не обязана нести этот крест, жертвуя личной жизнью. Но она могла направить ситуацию в безопасное русло.

— Вот что, Леонид Аркадьевич, — твердо сказала Вера. — Сами вы таблетки больше не покупаете. Завтра я пришлю к Анне Михайловне нашего терапевта и оформилю вызов профессионального соцработника. А вас я свяжу с районным волонтерским центром. Там очень нужны люди, готовые помогать одиноким старикам официально и под контролем врачей. Вы согласны?

Мужчина растерянно кивнул, на его глазах выступили слезы облегчения. Конфликт был исчерпан: Вера не стала спасителем для всех, но уберегла чужую жизнь, дав одинокому человеку шанс помогать правильно.

Как вы считаете, правильно ли поступила Вера, решив не выдавать тайну Леонида Аркадьевича слепой старушке, или ложь о «внуке» всё равно раскроется с опасными последствиями?