Муж инсценировал свою гибель в море, чтобы сбежать к любовнице, но жена встретила его на курорте
— Юль, ты только не ори и не спрашивай, зачем мне это нужно в три часа ночи, — я сжимала телефон так сильно, что пальцы онемели. — Просто пришли мне оригинал того снимка из сочинского ресторана. Тот, где ты на фоне заката с бокалом апероля.
— Катя? Ты в своем уме? Я вообще-то сплю, завтра на экскурсию в Красную Поляну, — голос подруги был сиплым и недовольным. — Что за спешка? Я его неделю назад выложила, ты только сейчас проснулась?
— Юля, пожалуйста. Не спрашивай. Просто пришли в нормальном качестве. Мне нужно рассмотреть кое-кого на заднем плане. Умоляю, — я чувствовала, как по спине стекает холодный пот.
— Ладно, сейчас скину в Телеграм. Но учти, если ты просто решила рассмотреть, какой у той женщины целлюлит, я тебя придушу по возвращении, — Юля отключилась.
Через минуту телефон пиликнул. Я открыла файл, приблизила правый верхний угол и замерла. Сердце, кажется, забыло, как стучать. На заднем плане, за столиком у самого парапета, сидел мужчина. Он смеялся, глядя на свою спутницу — эффектную женщину лет сорока пяти в бриллиантах. Его профиль, характерный шрам над правой бровью, привычка крутить в пальцах салфетку — это был он.
Артем. Мой муж, которого я похоронила три года назад. Точнее, не похоронила — его катер нашли в открытом море пустым, и через положенный срок суд признал его погибшим. Я выплакала все глаза, я три года носила траур в душе, я заложила квартиру, чтобы выплатить его внезапно всплывшие долги, а он… Он смеялся на фоне сочинского заката.
— Этого не может быть, — прошептала я в пустоту кухни. — Просто не может быть.
Я позвонила Юле снова. Теперь я уже не просила, я требовала.
— Ты где сейчас? В каком отеле? — мой голос дрожал.
— В «Жемчужине», а что? Кать, ты меня пугаешь. Что ты там увидела? — Юля явно окончательно проснулась.
— Тот мужчина в голубой рубашке за вторым столиком от тебя. Ты его видела? Помнишь?
— Ой, да там куча мужчин была. А, подожди… Этот? Ну да, он еще официанту щедрые чаевые оставлял. Его там все «Артур Сергеевич» называли. Хозяин жизни, сразу видно. С ним была такая дама, знаешь, из тех, у кого на лице написано «владелица заводов и пароходов». А что?
— Юля, это Артем, — я осела на пол, прислонившись спиной к холодному холодильнику.
— Какой Артем? Твой Артем? Который… ну, в море? Катя, ты переутомилась. Это просто похожий человек. Такое бывает. Совпадение.
— Нет, Юль. Я знаю, как он держит бокал. Я знаю его часы — я дарила их ему на тридцатилетие. Они на его руке. Юля, я вылетаю первым рейсом.
— Катя, стой! Подожди! Ты уверена? Что ты будешь делать?
— Я не знаю. Но я должна на него посмотреть. Я три года живу как в тумане, Юля. Я его долги отдавала! Я его матери капли сердечные возила каждую неделю! Я… я сейчас куплю билет.
Утро в Сочи встретило меня невыносимой жарой и запахом жареной чебуречной. Юля ждала меня в аэропорту, нервно теребя ремешок сумки. Она выглядела так, будто сама не спала всю ночь.
— Ты как? — она обняла меня, заглядывая в глаза. — Кать, ты бледная как смерть. Может, в больницу? Или в полицию сразу?
— В какую полицию, Юль? — я горько усмехнулась. — Скажу, что видела привидение на фото? Мне нужно убедиться. Ты знаешь, где они живут?
— Я вчера вечером, после твоего звонка, не выдержала. Пошла в тот ресторан, дала администратору денег. Ну, сочинила, что этот мужчина мой старый знакомый, хочу сюрприз сделать. Оказалось, его там все знают. Он живет в элитном ЖК «Ривьера» у этой своей… спутницы. Ее зовут Маргарита Львовна. Вдова какого-то нефтяника. А он у нее вроде как управляющий делами. И муж, неофициальный.
— Управляющий делами, значит, — я чувствовала, как внутри меня что-то умирает, окончательно и бесповоротно. — Поехали туда.
Мы сидели в маленьком кафе напротив выезда из ЖК. Час, два, три. Юля пыталась меня разговорить, заказывала кофе, пирожные, которые я не могла даже видеть.
— Катя, а если это не он? — вдруг спросила она. — Ну, вдруг просто феноменальное сходство? Ты представляешь, какой это будет позор?
— Позор? — я посмотрела на нее. — Позор — это когда ты в двадцать шесть лет становишься вдовой при живом муже. Позор — это когда ты продаешь машину и дачу, чтобы закрыть кредиты человека, который просто решил «исчезнуть». Если это не он, я просто извинюсь. Но я знаю, что это он.
— А страховка? — тихо спросила Юля. — Тебе же выплатили страховку за его гибель?
— Выплатили. Пять миллионов. Я ими те самые долги и закрыла. Еще и должна осталась. Если он жив, значит, это мошенничество. И я в нем соучастница поневоле.
— Вот он! — Юля резко схватила меня за руку.
Из ворот выкатил черный мерседес-кабриолет. За рулем сидел он. В темных очках, в белоснежной рубашке, довольный, загорелый. Рядом сидела та самая Маргарита. Они смеялись. Машина притормозила у цветочного киоска буквально в десяти метрах от нас.
Я не помню, как встала. Не помню, как подошла к машине. Мир сузился до одной точки — его лица.
— Артем, — сказала я негромко.
Он повернул голову. Очки сползли на кончик носа. В его глазах я увидела не ужас, не раскаяние — там был чистый, первобытный страх животного, которое загнали в угол.
— Девушка, вы ошиблись, — быстро сказал он, отворачиваясь. — Марго, поехали, тут кондиционер плохо тянет.
— Артем Сергеевич Волков, — я положила руку на дверцу машины. — Родился 14 мая, шрам над бровью от падения в детстве с велосипеда. Татуировка на лопатке — группа крови. Все еще ошибаюсь?
Женщина на пассажирском сиденье нахмурилась, переводя взгляд с него на меня.
— Артур, это кто? — ее голос был холодным и властным. — Что за поклонница из прошлой жизни?
— Я не знаю ее, Риточка! — он попытался завести мотор, но я крепко держалась за дверь. — Наверное, городская сумасшедшая. В Сочи таких полно.
— Сумасшедшая? — я засмеялась, и это был страшный звук. — Я его жена, Маргарита. Законная жена. Та самая, которая три года назад оплакала его пустую могилу. Артем, посмотри на меня!
— Уйди, — прошипел он, и в его голосе прорезались те самые знакомые нотки, когда он злился дома. — Уйди, дура, хуже будет.
— Куда уж хуже, Тема? — я почувствовала странную легкость. — Ты ведь знаешь, что я получила страховку? Пять миллионов. Государство очень не любит, когда его обманывают на такие суммы. А уж твои кредиторы, от которых ты сбежал, инсценировав свою смерть…
— Какие кредиторы? — Маргарита Львовна медленно сняла очки. — Артур, ты сказал, что у тебя успешный бизнес в Москве, который ты продал, чтобы переехать к морю.
— Он соврал, — я улыбнулась ей почти сочувственно. — Его бизнес состоял из долгов и афер. Он «утонул», когда понял, что отдавать нечем. Артем, ты ведь даже документы подделал, да? Как тебя теперь зовут? Артур?
— Катя, давай отойдем, — он вдруг резко сменил тон на заискивающий. — Давай поговорим. Я всё объясню. Я хотел как лучше для тебя!
— Как лучше для меня? — я перебила его. — Ты оставил меня с коллекторами, которые звонили мне по ночам! Ты заставил свою мать слечь с инфарктом, потому что она думала, что ее единственный сын на дне морском!
— Мама… как она? — в его голосе промелькнула тень эмоции.
— Теперь тебе интересно? Она жива. Но для нее ты умер. И я сделаю так, чтобы ты умер для этого города тоже.
— Ты ничего не сделаешь, — он вдруг окрысился, поняв, что терять нечего. — У тебя нет доказательств. Я по документам другой человек. Мои отпечатки нигде не светятся. Уходи, пока я полицию не вызвал за домогательства.
— Не надо вызывать, — я достала из сумки телефон. — Я уже вызвала. Еще десять минут назад, как только увидела твою машину. И не просто полицию, а тех, кто занимается страховыми выплатами. Я ведь написала явку с повинной, Артем. Сказала, что подозреваю, что мой муж жив и мы вместе провернули аферу. Мне дадут условно, а вот тебе…
Лицо Артема стало землистого цвета. Маргарита Львовна, молча слушавшая нас, вдруг открыла дверь и вышла из машины. Она поправила идеальную укладку и посмотрела на «Артура» с брезгливостью.
— Ключи от квартиры на тумбочке, — сказала она коротко. — И чтобы через час твоего духа не было в моем доме. Вещи я велю выкинуть на помойку.
— Рита! Риточка, подожди! Она врет! — он выскочил из машины, пытаясь схватить ее за руку.
— Не трогай меня, — отчеканила она. — Я не люблю дешевку. А ты — дешевка. Даже смерть свою нормально инсценировать не смог.
Она пошла прочь, цокая каблуками по асфальту. Артем остался стоять у машины, жалко озираясь по сторонам. Вдалеке уже слышался вой сирены.
— Ты довольна? — он повернулся ко мне, и в его глазах была лютая ненависть. — Ты всё разрушила! Я только начал жить! У меня всё было!
— У тебя ничего не было, Артем, — я смотрела на него и не чувствовала ничего, кроме пустоты. — Это всё было чужое. И жизнь чужая, и документы. А теперь пришло время платить по счетам.
— Ты же меня любила! — выкрикнул он, когда к нам подъехала патрульная машина. — Катя, мы же планировали детей!
— Именно поэтому я здесь, — тихо ответила я. — Чтобы мои будущие дети никогда не носили фамилию человека, который оказался трусом и предателем.
Полицейские вышли из машины. Я видела, как Юля снимает всё это на телефон из-за угла кафе. Артем пытался что-то кричать, предъявлял какой-то паспорт на имя Артура, но я просто протянула офицеру копию нашего свидетельства о браке и его старое фото.
— Это он, — сказала я твердо. — И я готова дать показания.
Вечером мы с Юлей сидели в ее номере. На столе стояла бутылка вина, но мы к ней почти не притронулись.
— Знаешь, — Юля вертела в руках бокал. — Я ведь до последнего думала, что это ошибка. А когда он начал оправдываться… Кать, как ты это вынесла?
— Я не знаю. Наверное, я просто слишком долго была мертвой внутри. Эти три года я не жила. А сегодня… сегодня я как будто впервые вдохнула по-настоящему. Даже если меня затаскают по судам из-за этой страховки, мне плевать.
— Не затаскают, — уверенно сказала Юля. — Ты сама пришла, ты помогла следствию. Хороший адвокат сделает из тебя жертву обстоятельств. Тем более, деньги-то ушли на погашение его же долгов.
— Юль, а ведь он даже не спросил, как я жила эти три года, — я посмотрела в окно, где над морем сгущались сумерки. — Он только за свою шкуру дрожал.
— А что ты хотела от человека, который бросил жену в долгах и инсценировал смерть? — Юля вздохнула. — Такие не меняются. Они просто ищут кормушку побогаче.
— Завтра поеду к его маме, — я потерла виски. — Не представляю, как ей сказать. С одной стороны — радость, сын жив. С другой — он в тюрьме и он подонок.
— Скажи правду, Кать. Она взрослая женщина, поймет. Лучше живой сын в тюрьме, чем мертвый в море. Наверное.
Я закрыла глаза. Перед ними всё еще стояло лицо Артема — испуганное, жалкое, лишенное того лоска, который он так старательно создавал. Я думала, что встретив его, захочу кричать или бить посуду. А оказалось, что самое страшное наказание для него — это просто увидеть меня. Свое прошлое, которое он так надеялся похоронить.
Через неделю я вернулась домой. Город казался другим — ярче, чище. Суды были впереди, адвокаты уже работали, но внутри меня поселилось странное спокойствие.
Я шла по парку и вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь. Впервые за три года я не была вдовой. Я была просто женщиной, у которой впереди целая жизнь. А море… море осталось там, в Сочи. Вместе с Артемом и его фальшивым раем.
