Бабушка оплатила обучение дочери своей подруги, отказав родной внучке в помощи
— Бабуль, ты только посмотри! Я прошла! Сама, на бюджет, в первую волну! — я буквально влетела в тесную кухню, размахивая распечаткой из личного кабинета абитуриента.
Тамара Степановна даже не обернулась. Она медленно помешивала сахар в стакане с подстаканником, и этот мерный звук металла о стекло всегда действовал мне на нервы.
— Прошла и прошла, — сухо отозвалась она. — Кричать-то зачем? Потолок обвалится.
— Но это же Питер, бабушка! Самый престижный вуз. Я пять лет об этом мечтала. Репетиторы, олимпиады, ночи без сна. Ты же сама говорила, что если поступлю на бюджет, ты поможешь на первых порах.
Бабушка наконец повернулась. Её лицо, испещренное глубокими морщинами, напоминало застывшую маску.
— Помогу? — она прищурилась. — Напомни-ка мне, Даша, когда это я такие обещания раздавала?
— Ну как же… В прошлом году, когда я курсы выбирала. Ты сказала: «Дашенька, учись, я коплю, на жизнь тебе хватит, лишь бы поступила».
— Мало ли что я болтала, — она отхлебнула чай. — Времена изменились. Цены видела? У меня пенсия — кошкины слёзы.
— У тебя же вклад был, — я осеклась, заметив, как похолодели её глаза. — Ты сама хвасталась, что на старость и на мой старт накопила. Там же больше миллиона было.
— Было, да сплыло, — отрезала Тамара Степановна. — И вообще, Даша, ты девка взрослая, здоровая. Руки-ноги есть?
— Есть…
— Вот и иди работать. На завод, курьером, полы мыть — мне всё равно. Я в твои годы уже в три смены пахала и у родителей копейки не просила. А ты хочешь на готовенькое? В Питере гулять на бабкиной шее?
— Бабуль, какое «гулять»? Мне за общагу платить, есть что-то надо, учебники покупать. Мама не вытянет, ты же знаешь, у неё после развода долги.
— Твоя мать — отдельный разговор. Родила без царя в голове, теперь обе побираетесь. Мой ответ: денег нет. Всё. Тема закрыта.
Я вышла из кухни, чувствуя, как в горле закипает комок обиды. Пять лет! Пять лет я была «золотой внучкой», пока не пришло время выполнять обещания.
Вечером я сидела у матери. Мама, бледная и уставшая после смены в аптеке, только тяжело вздыхала.
— Мам, ну почему она так? Она же всегда говорила, что я — её гордость.
— Даша, ты же знаешь характер Тамары Степановны. Она любит, когда перед ней пляшут. А ты в последнее время всё больше в книжках, редко к ней заходила, на даче помогать отказывалась.
— Я готовилась! Я к ЕГЭ зубрила!
— Для неё это не аргумент. Ей нужно подчинение. А денег у неё действительно много, я точно знаю. Она их копила лет пятнадцать, каждую копейку откладывала.
— И на что она их теперь потратит? В гроб с собой заберет?
— Не говори так, — мама покачала головой. — Она имеет право распоряжаться своими деньгами. Но мне обидно за тебя, доченька. Очень обидно.
Через неделю я случайно увидела в социальной сети пост Инны. Инна — дочка тети Люды, лучшей подруги моей бабушки. Они дружат уже лет десять, не разлей вода.
Инна всегда была такой… «правильной». Платьица, поклоны, «здравствуйте, Тамара Степановна», «какие у вас пирожки чудесные». Я же всегда была колючей, джинсы, кеды, своё мнение на любой счёт.
В посте Инна сияла. На фоне того самого питерского вуза, куда поступила и я. Только я на бюджет, а Инна — с её-то тройками — явно на коммерцию.
«Мечты сбываются! — гласила подпись. — Огромное спасибо моему тайному ангелу, который оплатил мне все четыре года обучения! 1.2 миллиона рублей — цена моей будущей карьеры. Я обещаю быть лучшей!»
Сердце пропустило удар. «Тайный ангел». 1.2 миллиона. Сумма подозрительно совпадала с той, что была на счету у бабушки.
Я не верила. Не хотела верить. Это же бред. Зачем чужому ребенку отдавать такие деньги, когда родная внучка ест пустые макароны?
На следующий день я пошла к бабушке. Сказала, что хочу забрать свои старые книги из шкафа. Она пустила, даже чаю не предложила, ушла в зал смотреть сериал.
Я знала, где она держит важные бумаги. В старой коробке из-под конфет, на верхней полке шифоньера. Руки дрожали. Я быстро перебирала квитанции за коммуналку, страховки…
И вот она. Банковская выписка. Свежая. Перевод на расчетный счет университета. Сумма: 1 200 000 рублей. Плательщик: Тамара Степановна. Назначение платежа: Оплата за обучение. В скобках — фамилия Инны.
В глазах потемнело. Я вышла в зал, сжимая бумажку в руке.
— Это что, бабушка? — голос мой дрожал.
Тамара Степановна медленно повернула голову. Увидев квитанцию, она даже не смутилась. Только губы сжала в тонкую линию.
— Положи на место. Не в свои дела лезешь.
— Не в свои?! — я сорвалась на крик. — Ты мне сказала «денег нет»! Ты отправила меня на завод! А сама… ты отдала всё, что копила годами, чужой девке? Почему?!
— А ты не кричи на меня! — бабушка резко встала, и её маленькая фигурка вдруг показалась мне огромной и зловещей. — Ты, Даша, слишком гордая. Слишком умная стала. Всё тебе должны, всё обязаны. А Инночка — она другая.
— Какая «другая»? Она же двух слов связать не может! Она на коммерцию пошла, потому что мозгов не хватило!
— Зато у неё душа есть! — крикнула в ответ бабушка. — Она ко мне каждый день бегала, пока ты там свои формулы учила. Она мне давление мерила, она мне про свои секреты рассказывала. Она меня человеком чувствовать заставляла, а не кошельком на ножках!
— Я готовилась к поступлению! Я хотела, чтобы ты мной гордилась!
— Твоя гордость мне в печенках сидит. Ты бы и спасибо не сказала, восприняла бы как должное. А Люда, мать её, мне ноги готова целовать. Они теперь мне как родные. Почтительные, ласковые. А ты… иди на свой бюджет. Ты же умная, сама справишься.
— Значит, любовь и помощь у нас теперь покупаются? — я смотрела на неё как на незнакомку. — За 1.2 миллиона ты купила себе «ласковую внучку»?
— Пошла вон, — тихо сказала бабушка. — Хамка. Правильно я сделала. Ни копейки ты моей не стоишь.
Я ушла. В тот же вечер я собрала вещи. Мама плакала, пыталась меня остановить, хотела сама пойти к матери и устроить скандал.
— Не надо, мам, — сказала я. — Она сделала свой выбор. Для неё чужая лесть дороже родной крови. Пусть живет с этим.
Я уехала в Питер. У меня было пять тысяч рублей в кармане и старый ноутбук. Первые полгода были адом.
Днем — лекции, вечером — работа официанткой в круглосуточном кафе. Спала по 4 часа. Иногда засыпала прямо в метро. Ела раз в день — то, что оставалось на кухне в кафе.
Через год стало легче. Я нашла подработку по специальности, начала писать коды для небольших фирм. Денег стало хватать не только на доширак, но и на нормальную одежду.
Бабушка? Она ни разу не позвонила. Мама рассказывала, что Тамара Степановна везде хвастается успехами Инны. Инна, правда, после второго курса из института вылетела — не потянула учебу даже за деньги. Но бабушка об этом молчала, говорила всем, что Инночка «ищет себя».
Прошло три года. Я уже твердо стояла на ногах, работала в крупной IT-компании, копила на первый взнос по ипотеке. Жизнь закрутилась, старые обиды подернулись пеплом.
И тут звонок. Номер бабушки. Я долго смотрела на экран, не решаясь ответить.
— Да? — наконец произнесла я.
— Дашенька… — голос в трубке был слабым, дребезжащим. Совсем не тем властным голосом, который я помнила.
— Слушаю вас, Тамара Степановна.
— Даша, беда у меня. Врачи сказали — операция нужна срочно. На сердце. В городском центре очередь на два года, а у меня нет этих двух лет. Можно платно, но там сумма… шестьсот тысяч за всё про всё.
Я молчала. В голове пронеслись те бессонные ночи, когда я дрожала от холода в неотапливаемой общаге, считая копейки на проезд.
— А где же Инна? — спросила я ледяным тоном. — Где её благодарная мать, тетя Люда? Они же тебе «как родные» были.
Бабушка всхлипнула.
— Ой, Даша… Нет их. Как деньги кончились, так и любовь прошла. Инна замуж вышла, в Турцию уехала, телефон заблокировала. Люда сказала, что у неё своих проблем полно, ей не до старой бабки. Дашенька, выручи, у тебя же зарплаты большие, мать говорила…
Я подошла к окну. Вид на вечерний Питер был прекрасен. Я вспомнила ту квитанцию в коробке из-под конфет.
— Помнишь, три года назад я стояла на твоей кухне и просила помощи? — тихо спросила я.
— Знаешь, бабушка, ты тогда мне очень хороший урок преподала. Самый важный в моей жизни.
— Какой урок, деточка?
— Ты сказала, что я девка взрослая, здоровая. И что всего в жизни нужно добиваться самой. Ты сказала, что денег нет и мне нужно идти на завод.
— Даша, но мне же больно! Я же умереть могу!
— На завод я не пошла, но работала на трех работах. И ты знаешь, у меня действительно нет лишних денег. Иди к Инне. Или к государству. Добивайся всего сама, бабуль. Ты же у нас сильная.
— Ты что же… родную бабку на смерть бросаешь? — в её голосе снова прорезались стальные, злые нотки.
— Нет. Я просто следую твоим советам. Прощай, Тамара Степановна. Больше не звони мне.
Я нажала отбой. Руки немного дрожали, но на душе было странное спокойствие. Не было злости, не было торжества. Только холодная, выверенная справедливость.
Я знала, что мама, скорее всего, отдаст ей свои последние сбережения, и я не буду ей мешать. Но я свою черту провела. В ту секунду, когда бабушка променяла меня на «ласковую» чужую девочку, она перестала быть моей семьей.
Я налила себе кофе и вернулась к работе. Впереди было много дел. Сама. Всё сама.
