Сосед построил забор высотой 4 метра и лишил наш огород солнца
— Лена, иди сюда! Посмотри, что этот гастролер вытворяет! — крикнул я, не отрывая взгляда от соседского участка.
Жена выбежала из теплицы, вытирая руки о фартук. Она посмотрела в сторону межи, и её лицо мгновенно вытянулось. Там, где раньше была сетка-рабица, теперь возвышались железные столбы, больше похожие на сваи для моста.
— Коля, это что? — прошептала она. — Он там крепость строить решил?
— Похоже на то. Я вчера видел, как он с прорабом что-то замерял. Но чтобы такое…
Мы живем здесь двенадцать лет. Сами строили дом, сажали яблони, каждый кустик помидоров для Лены — как родной ребенок. А Борис купил соседний участок два года назад. Сначала вроде тихий был, а три месяца назад его как подменили: «Я тут буду родовое гнездо строить, расширяться».
— Пойду поговорю, — сказал я, чувствуя, как внутри закипает злость.
Я подошел к самому краю нашего участка. Борис стоял у своей новой «стены» и что-то бодро обсуждал с рабочими в оранжевых жилетах.
— Борис, на пару слов! — окликнул я его.
Сосед неспешно повернулся, выставив вперед немаленькое пузо, обтянутое дорогой футболкой. Он подошел к меже с такой миной, будто делает мне огромное одолжение.
— О, Николай. Привет. Ну как тебе масштаб? — он самодовольно обвел рукой железную конструкцию.
— Масштаб пугает, Боря. Ты в курсе, что по нормативам СНиП забор между соседями не может быть выше полутора метров? И он должен быть светопрозрачным. А ты тут что лепишь?
— Ты мне эти книжки умные не цитируй, — Борис усмехнулся. — Это не просто забор. Это стена моей будущей крытой галереи. Четыре метра высоты, глухой профнастил сверху будет. У меня там бассейн планируется, мне лишние глаза не нужны.
— Боря, ты соображаешь? У меня тут южная сторона! — я указал на наши грядки. — Ты этой стеной мне весь огород закроешь. У Лены там сортовые томаты, клубника. Там же тени будет на пол-участка!
— Ну, сочувствую твоим помидорам, Коля. Пересади их куда-нибудь. В теньке грибы хорошо растут, займись опятами.
— Ты издеваешься? Я требую, чтобы ты прекратил стройку. Это незаконно!
Борис вдруг перестал улыбаться. Он подошел вплотную к столбам и понизил голос до неприятного хрипа.
— Послушай меня, сосед. Ты тут двенадцать лет копаешься в земле, вот и копайся дальше. А у меня в архитектурном отделе такие люди сидят, что твой СНиП они на завтрак едят. Понял? Судиться вздумаешь — я тебя по миру пущу. Мои юристы из тебя все жилы вытянут.
Я вернулся к Лене сам не свой. Руки тряслись от обиды.
— Что он сказал? — спросила жена, хотя по моему виду всё поняла.
— Сказал, что плевать он хотел на нас и на закон. У него, видите ли, связи везде.
— Коля, ну нельзя же так. Давай в администрацию напишем? У нас же все по закону, — Лена почти плакала.
— Напишем, Леночка. Еще как напишем.
Следующий месяц превратился в ад. Борис за три дня зашил свои столбы темно-коричневым листом. Теперь, выходя на крыльцо, мы видели не закат, а железную стену, от которой нестерпимо пахло нагретым металлом. В огороде стало сыро, земля перестала просыхать, а помидоры начали чахнуть на глазах.
Я пошел к юристу. Старый мой знакомый, Саныч, долго листал документы и рассматривал фотографии моего «плена».
— Слушай, Коль, — сказал Саныч, потирая переносицу. — По забору мы его прижучим, это факт. Но он прав в одном — суды могут длиться годами. Он будет обжаловать, тянуть резину. А у него явно денег больше, чем у тебя.
— И что мне, просто смотреть, как он нас выживает? — я ударил ладонью по столу.
— Погоди кипятиться. Давай-ка мы сделаем по-умному. Надо заказать независимую геодезическую экспертизу. Вынос точек в натуру.
— Зачем? Межа-то понятна, вон она.
— Коля, ты не первый день на свете живешь. Такие, как твой Борис, когда строятся, часто края путают. Жадина всегда хочет откусить лишний сантиметр.
Через неделю на участок приехал геодезист с хитрым прибором на треноге. Борис, завидев нас, вышел на свой балкон второго этажа в шелковом халате.
— Что, Коля, землю меряешь? — крикнул он, хохоча. — Смотри, не облезни! Все равно забор останется!
Геодезист, молодой парень по имени Артем, молча делал свою работу. Он долго ходил с рейкой, сверялся с планшетом, потом вдруг остановился и нахмурился.
— Николай Иванович, подойдите-ка сюда, — позвал он меня.
Мы зашли за угол дома Бориса, туда, где его «галерея» примыкала к основному строению.
— Смотрите, — Артем показал на экран прибора. — Вот ваша кадастровая граница. А вот где стоит его фундамент.
— И что это значит? — я затаил дыхание.
— А это значит, что ваш сосед не просто забор высокий поставил. Он свой дом на два метра на муниципальную землю вынес. А забор его вообще на полметра вглубь вашего участка залез.
Я почувствовал, как сердце забилось где-то в горле.
— Подожди, — переспросил я. — Ты хочешь сказать, что часть его капитального дома стоит на чужой земле?
— Именно так. Причем земля там не только ваша, но и общая, поселковая, — Артем усмехнулся. — Видимо, когда он строился, решил, что «связи» позволяют не смотреть в документы.
Тут из-за забора выскочил Борис. Видимо, почувствовал неладное.
— Что вы тут вынюхиваете? А ну валите отсюда! — заорал он.
— Боря, — я посмотрел на него и впервые за три месяца улыбнулся. — А ты знаешь, что у тебя дом на полметра в мой огород заехал? И на два метра — на дорогу поселковую?
Борис на секунду побледнел, но тут же взял себя в руки.
— Да пошел ты! Все у меня нормально. У меня документы подписаны!
— Кем подписаны? — вставил Артем. — Если подписи есть, значит, они поддельные или получены с нарушением. Прибор не врет, координаты спутниковые.
Суд длился не так долго, как предсказывал Саныч. Оказалось, что когда речь идет о захвате муниципальной земли, «связи» Бориса резко куда-то испарились. Никто из чиновников не захотел подставляться под уголовку из-за его наглости.
В день последнего заседания Борис подошел ко мне в коридоре. Он уже не выглядел таким холеным. Под глазами мешки, руки подрагивают.
— Слушай, Коль, — начал он вкрадчиво. — Ну зачем нам это? Давай мировую. Я тебе забор переделаю, сетку поставлю. Денег дам на ремонт дома. Забирай иск.
— Нет, Боря, — отрезал я. — Ты когда мне про опята советовал, о мировой не думал. Ты сказал, что ты тут хозяин жизни? Вот и покажи класс.
Решение суда было жестким. Демонтировать забор в течение десяти дней. Снести пристройку к дому, которая вышла за границы участка. Привести территорию в первоначальный вид.
Прошло еще два месяца. Я сидел на крыльце и смотрел, как рабочие — уже другие, нанятые по решению приставов — аккуратно разбирают часть кирпичной стены соседского дома.
— Коля, смотри! — позвала Лена. — Солнце! Настоящее солнце на грядках!
Она стояла посреди своего огорода, и лучи заходящего солнца золотили её волосы. Огромной серой тени больше не было. На месте четырехметровой стены зияла пустота, сквозь которую открывался вид на лес.
Борис продал участок через неделю после сноса забора. Видимо, не вынес позора и убытков. Новые хозяева, молодая пара с двойней, первым делом пришли знакомиться.
— Здравствуйте! — улыбнулась девушка. — Мы слышали, тут у вас весело было. Мы забор высокий не хотим, нам бы просто штакетник, чтобы дети не убежали.
— Здравствуйте, — я пожал руку главе семейства. — Штакетник — это дело хорошее. Полтора метра, не больше, да?
— Да хоть метр! — засмеялся парень. — Зачем отгораживаться от таких соседей?
Вечером мы с Леной пили чай на веранде. Было тихо, только сверчки стрекотали. Я смотрел на пустое место, где еще недавно стояла железная стена, и думал, что справедливость — штука медленная, но очень основательная.
— Коля, а ведь если бы он не хамил, мы бы и не узнали про его нарушения, — сказала Лена, подливая мне чаю.
— Это точно, — согласился я. — Жадность и наглость — плохие советчики. Главное, что теперь помидорам тепло.
