После развода ремонт и мебель стали поводом делить прошлую жизнь
Я приложила свой ключ к замку нашей — теперь уже бывшей — трехкомнатной квартиры на проспекте, и рука моя на секунду зависла. Из-за тяжелой дубовой двери доносился смех. Чужой, заливистый женский смех и густой, такой знакомый баритон Виктора, с которым мы прожили бок о бок тридцать два года. Я пришла всего лишь забрать свое зимнее пальто, которое благополучно забыла в спешке развода. Но за порогом меня ждал сюрприз, от которого перехватило дыхание.
В нашей светлой гостиной, где еще отчетливо пахло свежей краской, дорогим обойным клеем и новой мебелью, полным ходом шло бурное обсуждение. Мой бывший муж, его новая пассия Светлана и его вездесущая старшая сестра Тамара сидели вокруг изящного журнального столика. Они делили мою мебель, мою технику и решали, что из этого оставить «для приличного вида», а что можно безжалостно выбросить или отправить в ссылку.
— Главное, кожаный диван не отдавай ей, Витя, — громко, с нажимом говорила Тамара, прихлебывая чай из моей любимой фарфоровой чашки с золотой каемкой. — Скоро гости придут к тебе на шестидесятилетие, руководство твое приглашено. И что они увидят? Пустые стены? Лидка обойдется. Пусть забирает старье на мою дачу, ей там самое место. А здесь все должно быть солидно, по-современному.
Я тихо прикрыла за собой входную дверь, но замок предательски щелкнул. Разговоры в гостиной мгновенно стихли. Из проема прихожей показалась круглая фигура Тамары, которая тут же нацепила на лицо дежурную, слегка приторную улыбку, мгновенно сменившуюся гримасой легкого недовольства.
— Ой, Лида… А ты чего без предупреждения? — спросила золовка, демонстративно поправляя домашний халат. — Витя говорил, ты только в выходные собиралась приехать за коробками. Мы тут как раз… дела семейные обсуждаем.
— Мои ключи все еще открывают эту дверь, Тамара, — спокойно ответила я, хотя внутри у меня все дрожало от подступившей обиды. — И вообще-то я здесь все еще прописана. Здравствуйте.
Из гостиной неторопливо вышел Виктор. В домашнем трикотажном джемпере, подтянутый, гладко выбритый. Рядом с ним семенила Светлана — та самая женщина, ради которой мой муж решил в шестьдесят лет начать жизнь с чистого листа. Ей было пятьдесят два, она пахла приторными духами и изо всех сил старалась выглядеть изысканной дамой.
— Лидочка, здравствуй, — мягким, воркующим голоском произнесла Светлана, пряча глаза. — А мы тут чай пьем, пирог вот испекли. Присоединяйся, если хочешь. Мы как раз обсуждали, как лучше обустроить гостиную, чтобы Виктору Петровичу было комфортно работать.
— Спасибо за приглашение, Светлана, но в собственном доме я чай в гостях пить не привыкла, — я прошла в прихожую и открыла шкаф-купе. — Я пришла забрать свое зимнее пальто. Красное, оно здесь висело.
Я запустила руку в глубину шкафа, но обнаружила там только мужские куртки Виктора и несколько ярких шелковых шарфов Светланы. Моего пальто не было на привычном месте.
— Витя, где мое пальто? — я повернулась к бывшему мужу. — Я точно помню, что оставляла его на третьей вешалке.
Виктор замялся, переступил с ноги на ногу и посмотрел на сестру, ища поддержки. Тамара тут же вскинула подбородок и пошла в наступление.
— Лида, ну зачем тебе сейчас зимнее пальто? На дворе еще осень теплая. Мы его аккуратно в вакуумный пакет упаковали и в кладовку убрали. И вообще, мы там шкаф немного освободили. Светочке же нужно куда-то свои вещи вешать. Ты бы не устраивала тут сцен из-за вешалки.
— Я не устраиваю сцен, Тамара. Я просто хочу забрать свои личные вещи, — я сделала глубокий вдох, пытаясь удержать ускользающее самообладание. — И раз уж я здесь, я бы хотела осмотреть квартиру. Мы ведь договаривались, что мебель мы делим по-честному.
Я прошла в гостиную. На полу лежал новый дорогой ламинат, стены были идеально выровнены и выкрашены в приятный кофейный оттенок. Этот ремонт мы затеяли незадолго до того, как Виктор объявил мне, что «наша лодка любви давно разбилась о быт» и он уходит к другой. Ремонт остался незавершенным. Коридор и ванная комната стояли недоделанными, а мастер Артем ждал дальнейших указаний.
Но самое главное — за все эти материалы, за работу Артема, за сантехнику и мебель до сих пор ежемесячно списывались приличные суммы с моей банковской карты. Кредит на ремонт был оформлен на меня, так как у меня, как у главного бухгалтера крупной компании, была идеальная кредитная история и персональная скидка в банке.
Я огляделась и почувствовала, как к горлу подступает горький ком. Мое любимое зеленое велюровое кресло, в котором я любила сидеть по вечерам с книгой, исчезло из угла гостиной. Вместо него у окна теперь красовался какой-то ультрамодный торшер.
— Витя, а где мое кресло? — спросила я, оборачиваясь к бывшему мужу. — Я же просила его не трогать. Это был подарок моих коллег на мой пятидесятилетний юбилей.
— Лида, ну пойми ты, — Виктор примирительно выставил вперед ладони. — Оно совершенно не вписывается в новый интерьер. Света разработала концепцию в скандинавском стиле. Там все такое светлое, воздушное. А твое зеленое кресло… оно как громоздкое пятно. Мы его в кладовку перенесли, к пальто. Заберешь потом на дачу к Тамаре. Там на веранде ему самое место будет.
— То есть вы за меня решили, где будет стоять моя вещь? — мой голос задрожал, но я изо всех сил старалась говорить тихо. — На даче у твоей сестры, куда я больше никогда не приеду?
— Да что ты заладила: моя вещь, моя вещь! — подала голос Тамара, недовольно гремя чашкой. — Вы тридцать два года вместе прожили! Все у вас общее было. А теперь ты из-за каждого стула готова горло перегрызть. Имейте совесть, Лида. Вите шестьдесят лет. Ему покой нужен, а не твои истерики. Гости приличные придут, коллеги его по министерству. Они не должны видеть, что мы тут табуретки делим и стены обдираем.
— Действительно, Лидия Васильевна, — мягко добавила Светлана, присаживаясь на подлокотник дивана. — Мы ведь хотим как лучше. Квартира должна выглядеть достойно. Если вы сейчас начнете все вывозить, тут останутся голые стены. Как это будет выглядеть перед людьми? Да и ремонт еще не закончен. Артем говорит, нужно плитку в ванную заказывать. Мы подобрали шикарную, итальянскую. Витя сказал, вы согласуете платеж.
Я опешила от такой наглости. Я смотрела на эту троицу и не верила своим ушам. Мой бывший муж, его новая женщина и его сестра сидели в квартире, которую мы с Виктором зарабатывали годами, и на голубом глазу предлагали мне продолжать оплачивать их комфорт, чтобы они не выглядели бедными перед своими гостями!
— Согласую платеж? — переспросила я, глядя прямо в глаза Виктору. — На итальянскую плитку для вашей новой ванной? Витя, ты серьезно?
Виктор отвел взгляд, подошел к окну и заговорил своим самым деловым, убеждающим тоном, которым он обычно отчитывал подчиненных на работе.
— Лида, не нужно утрировать. Мы же цивилизованные люди. Квартира после развода остается мне — мы так решили, потому что тебе досталась дача и небольшая денежная компенсация. Но ремонт-то мы начинали вместе! Это наш общий проект. Будет справедливо, если мы его доделаем. Ты же сама не захочешь, чтобы я жил в разрухе. Давай доплатим Артему оставшуюся часть, закроем кредит, а потом уже спокойно разберемся с мебелью. Ну зачем устраивать базар?
— Общий проект? — тихо повторила я. — Витя, мы начинали этот ремонт, когда планировали жить здесь вместе до старости. А теперь ты живешь здесь со Светланой. Почему за вашу итальянскую плитку должна платить я из своей зарплаты?
— Ну ты же пользуешься нашей машиной! — вдруг выкрикнула Тамара из гостиной. — Сама на ней на работу ездишь!
— Машина оформлена на меня, Тамара. И платила за нее тоже я, — отрезала я. — И, кстати, о машине. Витя, ты обещал, что мы продадим ее и разделим деньги пополам. Мне сейчас очень нужны средства, чтобы обустроить мою новую маленькую квартиру.
Тут в разговор снова вмешалась Светлана. Ее ласковый тон мгновенно испарился, уступив место расчетливой жесткости.
— Виктору Петровичу машина необходима для работы, Лидия Васильевна. К тому же, мне нужно ездить в пригород, в наш филиал. На общественном транспорте туда добираться крайне неудобно. Мы думали, что машина останется у нас, а вы… ну, вы ведь можете пользоваться метро. Вам до работы всего три остановки по прямой. Зачем вам лишние расходы на бензин и страховку?
Я смотрела на Светлану и поражалась ее уверенности в собственной правоте. Она уже полностью чувствовала себя хозяйкой и моей машины, и моей квартиры, и моей жизни.
— Я пойду, пожалуй, — тихо сказала я. — Мне нужно подумать.
— Вот и правильно, Лидочка, — облегченно вздохнул Виктор, явно обрадованный тем, что скандала удалось избежать. — Иди, подумай. Не горячись. Мы все решим цивилизованно. Пальто свое забери, оно в кладовке, в синем пакете. А кресло… пусть пока постоит. Не порть нам вид перед праздниками.
Я зашла в темную кладовку, нащупала холодный пластик синего пакета, в который было грубо запихано мое любимое красное пальто. Рядом, заваленное какими-то коробками со строительным мусором, сиротливо стояло мое зеленое велюровое кресло. На его мягком подлокотнике лежал толстый слой строительной пыли.
Я прижала пакет с пальто к груди и вышла на лестничную площадку. Дверь за мной закрылась с глухим стуком, отрезав меня от чужого веселья и свежего ремонта. На душе было пусто и холодно.
На следующий день на работе я никак не могла сосредоточиться на годовом отчете. Цифры расплывались перед глазами. Моя коллега и давняя подруга Анна, заметив мое состояние, налила мне крепкого чая и усадила на диванчик в углу кабинета.
— Лидка, на тебе лица нет. Опять твой благоверный кровь сворачивает? — сочувственно спросила она.
— Аня, я просто не знаю, что делать, — я шмыгнула носом и сделала глоток горячего чая. — Пришла вчера за пальто, а там они… Вся честная компания. Делят мою мебель. Мое кресло в кладовку выкинули, потому что оно Светочке интерьер портит. Машину Светочке хотят оставить, потому что ей в пригород неудобно ездить. А самое страшное — Виктор требует, чтобы я продолжала платить за их ремонт! Говорит, мы же цивилизованные люди, нужно доделать квартиру для его юбилея.
Анна возмущенно всплеснула руками.
— Да он совсем стыд потерял! Лида, ты же бухгалтер! Ты умеешь считать каждую копейку! Почему ты позволяешь им вытирать о себя ноги? Какой кредит? Какой ремонт? Ты сошла с ума?
— Но мы действительно начинали этот ремонт вместе… — тихо пролепетала я. — И договор с мастером Артемом оформлен на меня. Артем — парень хороший, честный. Он делает все на совесть. Мне неудобно перед ним.
— Вот на твоей интеллигентности они и паразитируют! — отрезала Анна. — Немедленно звони Артему. Выясняй, сколько вы ему реально должны за уже сделанную работу. Закрывай свою долю, переоформляй договор на Виктора и блокируй карту! Пусть сами вертятся со своими итальянскими плитками.
Слова Ани отрезвили меня. Действительно, почему я, взрослая, самодостаточная женщина, должна чувствовать себя виноватой и спонсировать чужое счастье? Я достала телефон и набрала номер мастера.
— Артем, здравствуйте. Это Лидия Васильевна, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. — Мне нужно срочно с вами встретиться. Желательно на нейтральной территории, вне квартиры.
Артем, парень тридцати восьми лет, рассудительный и спокойный профессионал, согласился встретиться в небольшом кафе недалеко от нашей стройки через пару часов.
Когда я пришла, он уже сидел за столиком, листая на планшете какие-то чертежи. Перед ним стояла чашка кофе.
— Лидия Васильевна, добрый день, — Артем поднялся, приветствуя меня. — Рад вас видеть. Если честно, я сам хотел вам звонить. У нас там на объекте какая-то неразбериха началась.
— Что именно, Артем? — я присела напротив.
— Ну, понимаете… — Артем замялся, подбирая слова. — Приходит эта женщина, Светлана. Требует полностью переделать проект ванной комнаты. Говорит, что старый вариант, который мы с вами утверждали, ей не нравится. Требует сбить уже уложенную плитку в душевой зоне и выложить там мозаику. А это колоссальные дополнительные расходы. Демонтаж, новые материалы, дополнительное время.
— И что Виктор? — спросила я.
— Виктор Петрович говорит: «Делай все, как Света просит, жена оплатит». Я засомневался. Вы же всегда лично со мной все сметы подписывали и деньги переводили. А тут счета растут, материалы дорожают, а вы молчите. Вот, посмотрите смету.
Артем протянул мне планшет. Я взглянула на цифры и почувствовала, как внутри закипает праведный гнев. Сумма дополнительных работ и материалов уже перевалила за двести пятьдесят тысяч рублей. И все это Виктор планировал списать с моего счета, пользуясь тем, что у него был доступ к моей резервной карте.
— Артем, — я посмотрела строителю прямо в глаза. — Послушайте меня внимательно. Я больше не имею никакого отношения к этому ремонту. Мы с Виктором Петровичем разводимся.
Артем удивленно приподнял брови, но промолчал, проявив профессиональную тактичность.
— Мне нужно, чтобы вы прямо сейчас составили акт выполненных работ на сегодняшний день, — продолжила я. — Посчитайте только то, что уже реально сделано по первоначальному плану. Я оплачу ровно половину от этой суммы. Это будет моя доля, которую я честно закрываю. На все остальные работы — переделки Светланы, мозаику, итальянскую плитку — составляйте новый договор на имя Виктора Петровича. Пусть он подписывает его сам и оплачивает из собственных средств.
— Я вас понял, Лидия Васильевна, — Артем кивнул, и на его лице появилось выражение явного облегчения. — Это абсолютно правильное решение. Мне тоже не хочется остаться без оплаты, если у вас там споры начнутся. Я сегодня же подготовлю все документы и акты. Квартиру я пока заморожу до подписания нового договора с Виктором Петровичем.
— Спасибо вам, Артем. Вы меня очень выручили, — я пожала ему руку и почувствовала, как с моих плеч спадает огромный, тяжелый груз.
Вечером того же дня я зашла в личный кабинет банка и заблокировала ту самую карту, с которой Виктор привык оплачивать строительные материалы. Также я перевела все свои сбережения на новый, защищенный счет, к которому ни у кого не было доступа.
Но спокойно пожить мне не дали. Буквально через два дня мой телефон начал разрываться от звонков Виктора. Я не брала трубку, понимая, что ничего хорошего этот разговор мне не принесет. Тогда посыпались сообщения.
«Лида, что происходит? Нам заблокировали карту в строительном магазине! Мы не можем забрать ламинат для коридора! Срочно разблокируй или переведи деньги!»
Следом прилетело сообщение от Тамары:
«Лида, ты ведешь себя непотребно! Витя из-за тебя не спит, у него поднялось давление! Прекрати устраивать этот детский сад, у человека юбилей на носу, нужно закончить прихожую!»
Я оставила эти сообщения без ответа. Я твердо решила, что все точки над «i» будут расставлены на семейной встрече, которую Виктор сам же и назначил на пятницу в нашей бывшей квартире. Он хотел пригласить родственников, чтобы обсудить мирный раздел имущества. Наивный, он думал, что под давлением семьи я снова сдамся и соглашусь на его условия.
В пятницу вечером я подошла к дому. На улице было сыро и прохладно. На мне было то самое красное пальто, которое я наконец-то забрала из пыльной кладовки и привела в порядок. Оно сидело на мне идеально, возвращая мне чувство собственного достоинства и уверенности.
Я поднялась на этаж и позвонила в звонок. Ключи я принципиально оставила дома — я больше не хотела входить туда без стука.
Дверь открыла Светлана. Увидев меня в ярком красном пальто, она на секунду замерла, оглядев меня с ног до головы с явной завистью.
В гостиной за большим раздвижным столом, который мы когда-то покупали на новоселье, сидели Виктор и Тамара. На столе стоял чайник, чашки и тарелка с конфетами. Атмосфера была напряженной, как перед важным судебным заседанием.
Я не стала раздеваться, лишь расстегнула пальто и присела на край свободного стула, положив перед собой на стол кожаную папку с документами.
— Ну что ж, Лида, наконец-то ты пришла, — начал Виктор, стараясь говорить строго и внушительно. — Нам нужно серьезно поговорить. Твое поведение в последние дни переходит все границы. Ты заблокировала карту, сорвала поставку материалов. Артем остановил работы и требует переоформления договора! Светочка извелась, у нее мигрень. Ты понимаешь, что срываешь нам все сроки? Через неделю приедут гости!
— Твои гости, Витя, — спокойно поправила я его. — Твой юбилей. И твоя новая жизнь.
— Лида, прекрати этот эгоизм! — вмешалась Тамара, всплеснув руками. — Ты прожила с этим человеком тридцать два года! Неужели в тебе не осталось ни капли уважения? Ну поссорились, ну развелись, бывает. Но зачем же пакости делать? Квартира должна выглядеть достойно. Светочка столько сил вложила в этот проект ванной!
— Проект ванной за мой счет, Тамара? — я открыла папку и достала оттуда бумаги, подготовленные Артемом. — Вот, пожалуйста, ознакомьтесь. Это акт выполненных работ от Артема на сегодняшний день.
Я пододвинула лист бумаги Виктору. Тот недоуменно нахмурился и взял документ.
— Что это? — спросил он.
— Это расчет стоимости черновых работ и материалов, которые были потрачены до нашего развода. Общая сумма составила триста тысяч рублей. Ровно половину — сто пятьдесят тысяч — я уже оплатила Артему сегодня утром. Свою долю я закрыла полностью. Больше ни одного рубля на этот ремонт от меня не поступит.
Виктор побледнел. Он смотрел на цифры в документе, и его холеное лицо начало медленно наливаться багровым цветом.
— Как это… не поступит? — пролепетал он. — Лида, но нам нужно еще триста пятьдесят тысяч только на чистовую отделку и сантехнику! Света уже выбрала ванну с гидромассажем!
— Вот пусть Света ее и оплачивает, — я повернулась к Светлане, которая сидела с приоткрытым от шока ртом. — Или ты, Витя. Из своей пенсии и зарплаты. Вы ведь теперь семья. Вот и стройте свое гнездышко сами.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула Тамара, вскакивая со стула. — Витю без копейки оставить хочешь перед юбилеем? Да нас люди засмеют! Скажут, начальник отдела, солидный человек, а живет в недострое и мебель делит! Гости не должны видеть, что мы тут делим табуретки! Это же позор на всю область!
Виктор тоже сорвался. Он ударил кулаком по столу, отчего чашки жалобно звякнули.
— Гости не должны видеть, что мы делим табуретки! — рявкнул он на всю квартиру, теряя свое привычное самообладание. — Слышишь ты, бухгалтерская душа! Ты мне всю жизнь испортить решила под конец? У меня люди приличные будут! Заместитель министра обещал заехать! А у меня в коридоре голый бетон и плинтусов нет! Ты хочешь меня перед всеми унизить?
Я посмотрела на него. На этого мужчину, которого я любила больше жизни, ради которого отказывала себе во многом, терпела его капризы и вечную занятость. Сейчас передо мной стоял чужой, эгоистичный и глубоко несчастный старик, который больше всего на свете боялся потерять свое лицо перед какими-то абстрактными «гостями».
— Знаешь, Витя… — тихо и очень спокойно произнесла я, и в этой тишине мой голос прозвучал как натянутая струна. — Больше тридцати лет я только и делала, что заботилась о том, что скажут твои гости, твоя сестра, твои коллеги по министерству. Я создавала тебе тыл, гладила твои рубашки, вела твои финансы и оплачивала твои амбиции, чтобы ты выглядел солидным барином. Но лавочка закрылась. Мой лимит терпения исчерпан.
Я поднялась со стула, аккуратно застегнула пуговицы своего красного пальто.
— Теперь о мебели, — продолжила я, глядя на притихшую троицу. — Завтра утром сюда приедут грузчики. Я забираю свое зеленое кресло из кладовки. Я забираю комод в спальне, который мне подарили мои родители. И я забираю две картины из гостиной. Это мои личные вещи, и они уедут со мной в мою новую квартиру.
— Но комод же идеально подходит под нашу новую кровать! — в отчаянии воскликнула Светлана, прижимая руки к груди. — Мы под него обои подбирали!
— Придется подобрать другие, Светлана, — я посмотрела на нее с легкой, почти искренней улыбкой. — И еще одно. Насчет машины. Витя, завтра я подаю заявление в суд на раздел автомобиля. Пользоваться им вы больше не будете. Я забираю ключи и документы прямо сейчас.
Я протянула руку к тумбочке в прихожей, где всегда лежали ключи от машины. Виктор попытался преградить мне путь, но я посмотрела на него так, что он невольно отступил на шаг.
— Лида, одумайся… — пробормотал он, и в его голосе впервые за все время прозвучала неприкрытая растерянность. — Как же Света на работу будет ездить? Как мы без машины?
— На метро, Витя. На метро очень удобно, всего три остановки по прямой. Как ты сам вчера говорил — никаких расходов на бензин и страховку.
Я взяла ключи, положила их в сумочку и застегнула молнию.
Тамара сидела на стуле, тяжело дыша и обмахиваясь ладонью. Ее лицо выражало крайнюю степень недоумения и злости. Она явно не ожидала, что тихая, всегда уступчивая Лидка, которую они годами использовали как безотказный финансовый инструмент, вдруг проявит такую твердость.
— Ты… ты чудовище, Лида, — прошипела золовка. — У Вити юбилей через неделю. Как ты можешь так поступать с человеком, с которым прожила полжизни?
— Полжизни, Тамара, я отдала вашей семье, — ответила я, стоя уже у самой двери. — А вторую половину я собираюсь прожить для себя. Всего вам доброго. И хорошего праздника.
Я открыла дверь и вышла на просторную, хорошо освещенную лестничную площадку. За моей спиной осталась светлая, роскошная гостиная, в которой теперь царил полный хаос. Я слышала, как за закрывающейся дверью Светлана начала громко и истерично отчитывать Виктора, а Тамара кричала что-то про неблагодарность.
Их фасад благополучия, который они так тщательно выстраивали за мой счет, рассыпался на глазах как карточный домик.
На улице меня встретил прохладный вечерний воздух. Я застегнула воротник своего красного пальто, вдохнула полной грудью и улыбнулась. Впервые за много месяцев мне было легко и тепло.
На следующий день грузчики аккуратно вынесли мое зеленое велюровое кресло, комод и картины. Виктор даже не вышел из спальни, запершись там от позора, а Светлана лишь злобно наблюдала за процессом из угла коридора, скрестив руки на груди.
Сейчас я сижу в своей новой однокомнатной квартире. Она небольшая, но очень уютная. В углу у большого окна, залитого мягким осенним солнцем, стоит мое любимое зеленое кресло. На комоде красуются мамины картины. Здесь нет дорогого итальянского кафеля и дизайнерских обоев, но здесь есть то, чего у меня не было последние годы — покой, тишина и чувство собственного достоинства.
Я сделала глоток ароматного чая из простой керамической кружки, откинулась на мягкую спинку кресла и поняла: жизнь в пятьдесят семь лет только начинается. И в этой новой жизни больше нет места чужим капризам и фальшивому благополучию.
А как вы считаете, правильно ли поступила Лидия, отказавшись спонсировать чужую красивую жизнь, или нужно было договориться мирно ради тридцати двух лет прошлого брака?
