Начальница уволила подчиненную за профнепригодность, а через неделю пришла просить работу
— Положи пропуск на стол и убирайся вон, Катя. Ты уволена, — Елена Викторовна даже не подняла глаз от своего маникюра. Она сидела в кожаном кресле, которое стоило как моя годовая зарплата, и лениво рассматривала свежий лак.
— Елена Викторовна, я не понимаю… — я замерла в дверях, сжимая в руках папку с отчетами. — За что? Я два года работала без выходных, тащила на себе всю документацию. Вы же сами говорили, что я лучший секретарь в вашей практике.
— Мало ли что я говорила, — она наконец соизволила на меня посмотреть. Глаза — два холодных куска льда. — Ты профнепригодна. Более того, у меня есть подозрения, что ты сливаешь нашу клиентскую базу конкурентам. Поэтому никаких выплат. Пособие? Забудь. Считай, что я проявляю милосердие, не вызывая полицию прямо сейчас.
— Кража базы? Это же абсурд! — я сделала шаг вперед, чувствуя, как внутри закипает обида. — Вы прекрасно знаете, что это ложь. Вы просто не хотите выплачивать мне бонусы за квартал и компенсацию.
— Девочка, ты в сказку попала? — Елена рассмеялась, и этот звук напомнил мне скрип ржавых петель. — Ты — никто. Расходный материал. Обычная секретутка с амбициями. Иди, ищи себе новое место. Хотя с моей «рекомендацией» тебя даже в палатку с шаурмой не возьмут. Свободна!
— Вы совершаете огромную ошибку, — тихо сказала я, глядя ей прямо в глаза.
— Ошибку? — она фыркнула и нажала кнопку селектора. — Охрана! Выведите эту… специалистку из здания. И заблокируйте ей доступ ко всем системам.
Я вышла из офиса под сочувствующими взглядами коллег. Никто не решился за меня заступиться. В этом серпентарии каждый боялся за свою шкуру. Только Леночка, бухгалтер, шепнула мне вслед:
— Катюш, держись. Она сегодня с утра как с цепи сорвалась. Говорят, проверка у неё какая-то грядет.
Вечером я сидела на кухне у своего отца. Виктор Сергеевич, серьезный мужчина с сединой на висках, молча слушал мой рассказ, помешивая чай. Он не был простым пенсионером, но я два года скрывала наше родство, чтобы доказать себе и ему, что могу добиться всего сама.
— Значит, без пособия? — спросил папа, придвигая ко мне тарелку с печеньем.
— Без копейки, пап. Ещё и воровкой назвала. Сказала, что я — мусор под её ногами.
— Ну-ну. Катя, ты же помнишь, зачем ты туда пошла? Ты хотела узнать, как работает бизнес «в поле». Узнала?
— О да. Я узнала много интересного. Пап, ты не представляешь, что там творится. Двойная бухгалтерия, откаты, подделка подписей. Я всё это время вела дневник. Не потому, что я злая, а потому что видела — добром это не кончится.
— И где сейчас этот дневник? — папа прищурился.
— В облаке. И записи разговоров там же. Она ведь даже не стеснялась обсуждать махинации при мне. Думала, что мебель не умеет слушать.
— Вот и отлично, — папа улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла для Елены Викторовны. — У моего фонда «Прометей» как раз появились планы на расширение в этом секторе. А компания твоей бывшей хозяйки, как мне доложили, за неделю умудрилась потерять лицензию на ключевой вид деятельности. Там сейчас паника.
— Уже? — я удивилась. — Я знала, что у них проблемы с документами, но чтобы так быстро…
— Сарафанное радио работает быстро, Катюш. Клиенты бегут. Банки закрывают линии. Ей нужен инвестор. Очень нужен. И завтра она придет к нам.
— К тебе?
— К нам. Ты завтра выходишь на работу в фонд. Официально — моим ведущим аналитиком и представителем по особым поручениям. Готова встретить бывшую начальницу?
— Более чем.
Прошла неделя. Я сидела в просторном переговорном зале фонда «Прометей». На мне был строгий ярко-красный костюм, который идеально подчеркивал мою новую роль. Дверь открылась, и вошла Елена. Она выглядела ужасно: круги под глазами, дрожащие руки, дешевый, второпях надетый костюм вместо привычного люкса.
— Здравствуйте, — она даже не посмотрела на меня, уткнувшись в свои бумаги. — Мне назначено на одиннадцать с представителем господина Соколовского. У меня крайне выгодное предложение по слиянию…
— Присаживайтесь, Елена Викторовна, — сказала я, не меняя тона.
Она вскинула голову, и её лицо превратилось в маску ужаса. Она даже попятилась назад, едва не задев напольную вазу.
— Катя?! Ты… что ты здесь делаешь? Уборщицей устроилась? — она попыталась вернуть свою прежнюю спесь, но голос сорвался на писк.
— Не угадали. Я — тот самый представитель, который будет решать судьбу вашей фирмы. Или того, что от неё осталось.
— Это шутка? — она нервно рассмеялась. — Где Соколовский? Зовите директора! Я не буду обсуждать дела с воровкой и неудачницей!
— Во-первых, — я спокойно положила перед собой папку, — господин Соколовский — мой отец. А во-вторых, насчет воровки… Давайте послушаем кое-что интересное.
Я нажала кнопку на ноутбуке. По залу разнесся голос Елены: «Катенька, милая, проведи эти счета через липовую фирму-однодневку, налоговая не заметит. А если что — свалим всё на сбой программы…»
Елена побледнела. Она медленно опустилась на стул.
— Ты… ты записывала?
— Я работала. И фиксировала всё, что нарушает закон. Вы уволили меня, не заплатив ни копейки, обвинили в преступлении, которого я не совершала. А теперь вы пришли просить у моего отца деньги, чтобы спастись от банкротства и тюрьмы.
— Катя, послушай, — она вдруг подалась вперед, и в её глазах заблестели слезы. — Я была неправа. Я была в стрессе. Ты же понимаешь, какой это бизнес… Давай договоримся? Я всё выплачу. В тройном размере! Только удали записи и скажи отцу, что моя фирма — надежный актив.
— Надежный актив? — в комнату вошел папа. — Елена Викторовна, я ознакомился с отчетом моей дочери. Ваша фирма — это труп. И единственная причина, по которой мы вообще ведем этот разговор — это желание моей дочери расставить все точки над «i».
— Виктор Сергеевич! — Елена вскочила. — Она преувеличивает! Она просто мстит!
— Она не мстит. Она делает бизнес, — папа сел рядом со мной. — Мы готовы выкупить вашу компанию. За один рубль. Плюс мы берем на себя все ваши долги и обязательства перед обманутыми сотрудниками. Это единственный шанс для вас не оказаться за решеткой за мошенничество.
— За один рубль?! — взвизгнула она. — Я вложила в неё десять лет жизни!
— И эти десять лет закончатся сейчас, если вы не подпишете бумаги, — я пододвинула к ней договор. — Либо вы уходите ни с чем, но на свободу, либо через час эти аудиозаписи будут в прокуратуре.
Елена трясущимися руками схватила ручку. Она понимала, что выхода нет. Подпись была поставлена быстро, почти рваными движениями.
— Всё? — прошипела она, глядя на меня с ненавистью. — Довольна? Ты уничтожила меня.
— Нет, Елена Викторовна. Вы сами себя уничтожили, когда решили, что люди вокруг вас — это грязь. Кстати, — я улыбнулась самой своей лучезарной улыбкой, — новой компании, в которую превратится ваша фирма под моим руководством, срочно требуется персонал.
— И что? Предложишь мне место зама? — в её глазах мелькнула безумная надежда.
— Полы мыть умеешь? У нас как раз вакансия уборщицы освободилась. Зарплата белая, всё по КЗоТу. Профнепригодности не побоитесь?
Елена задыхалась от ярости. Она схватила свою сумочку и, не сказав ни слова, бросилась к выходу. Она споткнулась в дверях, едва не упав, и вылетела в коридор под смех охранников, которые всё слышали.
— Жестко ты с ней, — сказал папа, когда дверь закрылась.
— Справедливо, пап. Только справедливо. Знаешь, я ведь действительно хотела там работать. А теперь я буду там руководить. И первым делом выплачу всем ребятам премии, которые она зажала.
Я подошла к окну. Внизу, на парковке, Елена пыталась завести свою машину, но та, словно чувствуя поражение хозяйки, упорно молчала. Наконец, она бросила автомобиль и побрела к воротам пешком. Обычная женщина, которая потеряла всё, потому что забыла одну простую истину: мир очень тесен, а за хамство всегда приходится платить по счетам.
— Ну что, госпожа генеральный директор, — папа обнял меня за плечи. — Готова к настоящей работе?
— Готова. Только давай сначала закажем пиццу. Ужасно хочется чего-нибудь вредного после такого «высокого» разговора.
Мы смеялись, и я знала: впереди трудный путь, но теперь я точно знаю, каким начальником я никогда не стану. Потому что человеческое отношение — это самый дорогой капитал, который не купишь ни за какие инвестиции.
