Рассказ: Мы с тобой дедушку наравне тянули — двоюродная сестра. Иллюзия близости рассыпается в прах

Ирина стояла у могилы дедушки, стараясь не давать волю слезам. Год назад, в этот же день, она не спала уже почти двое суток, пытаясь унять его боль. Сегодня боль была другой — тупой, ноющей, от осознания окончательности. Рядом стояла Марина, двоюродная сестра. Она приехала из другого города, как и всегда, на несколько дней, чтобы поддержать. Ирина ценила это, но в глубине души что-то всё равно скребло.

Поминки проходили в той же квартире, где дедушка прожил свои последние годы. Где Ирина провела свой последний год. За столом сидели немногочисленные родственники, вспоминали Анатолия Сергеевича. Марина, по обыкновению, была самой бойкой. Она же и произнесла тост, от которого у Ирины всё сжалось внутри.

— Дедушка был замечательным человеком. Столько всего для нас сделал! Мы с Ирой, конечно, старались отплатить ему тем же. Последний год мы с ней его наравне тянули, правда, Ир? — Марина посмотрела на неё с такой искренней, светлой улыбкой, что Ирина едва не поперхнулась. Наравне? Наравне?

Ирина только кивнула, не в силах выдавить ни слова. В этот момент она почувствовала, как между ними, этими двумя двоюродными сёстрами, которых когда-то связывала почти неразрывная нить, натянулась струна. Тонкая, едва заметная, но уже звенящая от напряжения.

Тот год… Ирина помнила его по дням, по часам, по минутам. Она уволилась из архитектурного бюро, где проработала пять лет. Подала заявление по собственному желанию, когда врачи сказали, что дедушке нужен круглосуточный уход. Ей тогда было двадцать восемь. Карьера шла в гору, но выбора не было. Дедушка, фронтовик, профессор математики, вырастивший её после смерти родителей, нуждался в ней. И она не могла его бросить. Зарплата была хорошая, но что такое деньги, когда на кону жизнь близкого человека?

Она помнила разговор с начальником, Андреем Петровичем. Он пытался её отговорить, предлагал взять отпуск, удалёнку. Но Ирина твёрдо знала: дедушке требовался не просто присмотр, а профессиональный уход. Он едва мог вставать, нуждался в помощи с элементарными вещами, да и уколы нужно было делать строго по часам, контролировать давление, сахар. Ей пришлось научиться всему этому в рекордные сроки. Медсестра приходила пару раз в неделю, но основная тяжесть ложилась на её плечи.

Марина же жила своей жизнью в соседнем городе, работала в крупной фирме, воспитывала сына-школьника. Приезжала раз в месяц, иногда раз в полтора месяца. Привозила пакет с продуктами: пару йогуртов, батон колбасы, фрукты. Чаще всего они были уже слегка подпорчены, потому что дорога занимала три часа, а продукты покупались заранее. Дедушка всегда радовался её приезду, но Марина проводила у него не больше трёх-четырёх часов. Посидит, поговорит о своём, попьёт чай и уезжает, ссылаясь на сына, школу, работу. Никогда не оставалась на ночь. Никогда не делала дедушке укол. Никогда не меняла памперсы. Никогда не сидела у его кровати, когда ему становилось совсем плохо, и Ирина еле сдерживала панику.

Ирина тогда даже не думала о том, кто сколько делает. Она просто делала. Потому что дедушка. Потому что она не могла иначе. И когда он ушёл, казалось, что её мир опустел. Но теперь, услышав слова Марины, Ирина почувствовала не просто опустошение, а горькое разочарование.

Прошёл год после похорон. Год без дедушки. Год, в течение которого Ирина пыталась восстановить свою жизнь. Она нашла новую работу, тоже в архитектуре, но на младшей должности. Все сбережения, которые у неё были, она потратила на дорогие дедушкины лекарства в последние месяцы, когда государственные уже не помогали, и его пенсия заканчивалась к середине месяца. Ей не хотелось об этом говорить, не хотелось выставлять свои траты напоказ, но теперь, глядя на Марину, которая в очередной раз приехала на годовщину, внутри поднималась волна несправедливости.

Они сидели на кухне, пили чай. Марина поглядывала на Ирину, которая заметно похудела и выглядела уставшей. Её волосы, которые раньше были пышной копной, теперь были собраны в небрежный пучок.

— Ты что-то совсем расклеилась, Ира, — заметила Марина, отхлебывая чай. — Надо бы тебе развеяться. Замуж что ли выйти, ребёнка родить. Сколько можно в дедушковской квартире сидеть? И так целый год тут прожила, считай, на готовом.

Последняя фраза прозвучала как приговор.