Муж ушел к моей лучшей подруге, но через полгода они оба приползли ко мне на коленях

— Я ухожу, Ир. И не надо устраивать сцен, — Вадим швырнул на кровать охапку своих рубашек. — Пойми, я задыхаюсь. Мне нужно вдохновение, а не твои вечные отчёты, сверки и разговоры о том, сколько мы задолжали поставщикам.

— Вдохновение? — я медленно опустилась на край кресла, глядя, как он лихорадочно запихивает вещи в чемодан. — И как зовут твое вдохновение? Лена?

Вадим замер, не донеся ремень до сумки. Он обернулся, и в его глазах я увидела не стыд, а какое-то глупое, почти детское облегчение. Вроде как: «Ну слава богу, сама догадалась, не надо мучиться и подбирать слова».

— Да, Лена. Та самая. Мы любим друг друга. Она меня понимает, Ира. С ней я чувствую себя мужчиной, творцом, а не бесплатным приложением к твоему офису. Она — моя муза.

— Пятнадцать лет, — тихо сказала я. — Мы с Ленкой дружили пятнадцать лет. С первого курса. Она была у нас свидетельницей на свадьбе десять лет назад, Вадим.

— Перестань, — он поморщился. — Жизнь сложнее твоих графиков. Ленка не виновата, что она более чуткая. Она видит во мне потенциал, который ты давно зарыла в землю своей бытовухой.

В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла Лена. Выглядела она как героиня французского кино: берет, шелковый шарфик, глаза на мокром месте. Она сразу прошла в комнату, даже не дождавшись приглашения.

— Ирочка, прости, — прошептала подруга, прижимая руки к груди. — Мы не хотели, честно. Это просто вспышка. Химия. Мы пытались бороться, но это выше нас.

— Бороться? — я усмехнулась. — Лена, ты на прошлой неделе пила у меня на кухне вино и жаловалась, что твой бывший — козел. А в это время уже спала с моим мужем?

— Не смей так говорить! — Вадим встал между нами, защищая свою «музу». — Мы выше этого. Мы решили быть честными. Я забираю только личные вещи. Бизнес останется тебе, подавись ты своими таблицами.

— Подожди, — я подняла руку. — Нет, Вадим. Бизнес я тебе оставлю. Весь. Целиком. Со всеми активами, договорами аренды и правом подписи.

Лена заметно оживилась. Глазки заблестели, шарфик поправила. Ну еще бы, Вадим всегда умел пускать пыль в глаза. Дорогие часы (купленные в кредит на мою фирму), рассказы о «масштабных проектах» и «миллионных оборотах».

— Ты серьезно? — Вадим недоверчиво прищурился. — Ирка, в чем подвох? Ты же за этот «СтройМастер» горло перегрызешь.

— Никакого подвоха, Вадик. Ты же у нас великий стратег. Творец. Вот и твори. Я устала тянуть всё на себе. Хочу просто тишины. Завтра подпишем все бумаги у нотариуса. Отказываюсь от своей доли в твою пользу.

— Ира, это так… благородно, — выдохнула Лена. — Я всегда знала, что ты сильный человек. Мы это оценим. Вадиму сейчас как раз нужен рывок, он столько идей мне рассказывал!

— Рывок будет, обещаю, — кивнула я, изо всех сил стараясь не расхохотаться. — Прямо завтра и начнете.

Они ушли, сияя от счастья. Вадим тащил чемодан, Лена порхала рядом, уже, видимо, пересчитывая в уме прибыль от «своего» бизнесмена. Они не знали одного. «СтройМастер» уже три месяца как находился в коме.

Два крупных объекта заморожены, поставщики подали в суд, а на балансе висел кредит в пять миллионов рублей, взятый Вадимом под залог оборотных средств, который он благополучно «инвестировал» в какую-то крипто-ерунду без моего ведома. Я узнала об этом слишком поздно, когда счета уже начали блокировать.

На следующее утро у нотариуса Вадим подписывал бумаги с таким видом, будто он как минимум покупает Газпром. Лена стояла рядом, по-хозяйски положив руку ему на плечо.

— Всё, — сказала я, когда последняя печать была поставлена. — Больше я к этой фирме отношения не имею. Удачи вам, ребята. Вдохновения побольше.

— Спасибо, Ир. Без обид? — Вадим протянул руку.

— Какие обиды, — я улыбнулась. — Вы нашли друг друга. Это главное.

Прошло полгода. Я сменила номер телефона, переехала в небольшую студию на другом конце города и, встряхнув старые связи, открыла небольшое консалтинговое агентство. Работала по 14 часов в сутки, но это была приятная усталость. Без долгов, без вранья и без «муз» за спиной.

В один дождливый вечер мой рабочий телефон разрывался от звонков с незнакомого номера. Я долго не брала, но потом все же ответила.

— Алло?

— Ира? Ирочка, это я, — голос Лены был неузнаваем. Никакого французского шарма, только всхлипы и истерика.

— Лена? Что случилось? На «химии» пошли побочные эффекты?

— Ира, он сумасшедший! — закричала она в трубку. — К нам вчера приставы пришли! Описали всё, даже мой ноутбук и кофемашину! Вадим скрывается, он не платит по кредитам, там какие-то безумные миллионы! Почему ты не сказала?!

— О чем, Леночка? О том, что твой гениальный мужчина не умеет считать деньги? Так ты же его муза, ты должна была вдохновить его на заработки.

— Ты всё знала! Ты специально подсунула ему эту яму! Он теперь должен всем в городе. У него счета арестованы, нам есть нечего, Ира! Помоги, ты же знаешь, как из этого вылезти. Ты же профессионал!

— Нет, Лена. Я теперь свободный художник. Сами, всё сами. Как там Вадим говорил? «Жизнь сложнее графиков»? Вот и познавай сложность бытия.

Я положила трубку и заблокировала номер. Но через час в дверь моей новой квартиры начали ломиться. Я посмотрела в глазок — на лестничной клетке стоял Вадим. Помятый, в какой-то грязной куртке, с перепуганными глазами.

— Ира, открой! Я знаю, что ты здесь! — орал он, колотя в дверь. — Ты меня подставила! Это мошенничество! Я на тебя заявление напишу!

Я открыла дверь, не снимая цепочки.

— Заявление? На что, Вадик? На то, что я подарила тебе бизнес? Ты сам подписывал бумаги. Ты видел отчетность, или ты только в декольте Лены смотрел все эти полгода?

— Ты знала, что там долги! Пять миллионов, Ира! У меня коллекторы под дверью спят! Лена ушла к матери, она сказала, что не подписывалась на нищету! Верни всё назад, ты же умная, ты разберешься!

— Вернуть? — я рассмеялась. — Зачем мне дохлая лошадь? Я свою новую уже вовсю объезжаю. У меня всё хорошо, Вадим. Заказы расписаны на три месяца вперед.

— Пожалуйста, — он вдруг сполз по стенке и закрыл лицо руками. — Я совершил ошибку. Она… она пустышка. Только тряпки и рестораны в голове. Ты — настоящая. Давай попробуем сначала? Я всё осознал.

— Знаешь, Вадим, что самое смешное? — я присела на корточки, глядя на него через щель. — Я ведь действительно тебя любила. И Ленку считала сестрой. Вы вдвоем за один вечер уничтожили всё, что я строила годами. А теперь ты хочешь, чтобы я тебя спасла? Чтобы я своими руками вытаскивала тебя из грязи, в которую ты прыгнул сам, радостно повизгивая от восторга?

— Мы же десять лет вместе… — пробормотал он.

— Именно. Десять лет я работала, а ты «творил». Хватит. Теперь ты будешь работать. Ну, или бегать от приставов — это тоже своего рода творчество. Прощай, Вадик.

Я закрыла дверь и провернула замок. На телефоне мигнуло уведомление — пришел аванс от нового крупного клиента. Жизнь действительно оказалась сложнее, чем я думала. Но намного, намного приятнее без лишнего груза за спиной.

Через неделю я узнала, что Ленка пытается отсудить у Вадима какие-то копейки за «моральный ущерб», а сам он устроился грузчиком, потому что с арестованными счетами на нормальную работу его не берут. Справедливость — штука медленная, но очень точная.