Моя свекровь саботировала мое генеалогическое древо, подделав документы
— Господи, Антон, ты только посмотри на это! — я едва не выронила кружку с кофе, уставившись в экран ноутбука. — Этого просто не может быть. Опять!
— Соф, ну что там снова? — Антон, не отрываясь от яичницы, лениво помешивал сахар в чае. — Опять твои прапрадедушки подрались в архивах?
— Тебе смешно, а у меня вся ветка Потаповых поехала! — я развернула монитор к нему. — Помнишь, я три месяца назад нашла свидетельство о рождении прабабушки Веры? Там четко было написано: отец — Иван, мать — Мария. А теперь посмотри сюда. Видишь? Кто такой Аристарх? И почему в графе «мать» стоит прочерк, а рядом приписка о лишении прав? Это бред какой-то!
— Может, сайт глючит? — Антон наконец соизволил взглянуть на экран. — Ну, знаешь, базы обновляют, архивы оцифровывают. Обычное дело для этих ваших генеалогических порталов.
— Антон, я два года этим занимаюсь! — я сорвалась на крик, чувствуя, как внутри закипает обида. — Глюки не заменяют сканы документов на качественные подделки. Ты посмотри на шрифт. Он же другой! И вообще, за последние три месяца это уже пятый случай. Сначала пропали записи о венчании, потом мой дед по материнской линии вдруг «постарел» на десять лет и превратился в какого-то рецидивиста. Кто-то целенаправленно переписывает мою историю!
— Слушай, ну кому это надо? — муж пожал плечами и потянулся за бутербродом. — Кому сдалась твоя родословная, кроме тебя самой? Ты просто слишком серьезно к этому относишься. Это же хобби, Соня. Просто хобби.
— Для тебя — хобби, а для меня — память! — я захлопнула крышку ноутбука. — Я вчера звонила Марине, она тоже в шоке. Пойду к ней, посидим, обсудим. Она в этом лучше понимает, у нее тетка в архиве работала.
Через час я уже сидела на кухне у своей лучшей подруги Марины. Аромат крепкого чая с бергамотом обычно меня успокаивал, но не сегодня.
— Марин, я схожу с ума, — начала я, как только она поставила передо мной тарелку с печеньем. — Кто-то залезает в мой личный кабинет на портале и правит данные. Причем правит так, чтобы выставить моих предков какими-то маргиналами.
— Погоди, Соня, — Марина прищурилась. — А пароль? Ты его меняла?
— Три раза! — я ударила ладонью по столу. — И каждый раз через неделю — бац! Опять изменения. Причем такие тонкие, понимаешь? Не просто удалили, а заменили на похожую ложь. Будто человек знает, что ищет.
— А кто у тебя дома бывает? — Марина внимательно посмотрела на меня. — Ну, кроме Антона?
— Да никто особо… — я запнулась. — Ну, мама моя заходит редко. Лариса Дмитриевна вот зачастила в последнее время. Говорит, «помочь по хозяйству», пока я в своих бумажках копаюсь.
— Свекровь? — Марина хмыкнула. — Та самая, которая на каждом семейном обеде говорит, что «нечего в грязном белье покойников копаться»? Которая называет твое увлечение «бесовщиной»?
— Ну да, — я вздохнула. — Она всегда была против. Говорит, что в их роду все были святыми, а я своими поисками могу «тень на плетень навести». Но она же в компьютере — полный ноль! Она только-только научилась в Ватсапе открытки с котятами пересылать.
— Ой, Сонечка, не будь такой наивной, — Марина покачала головой. — Современные бабушки — это тебе не божьи одуванчики. А уж Лариса твоя… Она женщина цепкая. Помнишь, как она тогда с твоим платьем на свадьбе? «Ой, я нечаянно зацепила утюгом, давай я переделаю». А в итоге сделала так, что ты в нем как баба на чайнике была.
— Ты думаешь, это она? — у меня похолодело внутри. — Но зачем ей это? И как?
— Зачем — это вопрос второй. Может, секрет какой хранит. А как — разберемся. У меня есть знакомый, Виктор. Он профессиональный генеалог, но и в технике шарит будь здоров. Он нам и поможет вывести вредителя на чистую воду.
Встреча с Виктором состоялась через два дня. Это был мужчина лет сорока пяти, с цепким взглядом и очень спокойным голосом. Мы встретились в небольшом кафе.
— Значит, данные подменяются? — Виктор листал распечатки моих скриншотов. — Интересно. Очень профессионально сделано для любителя. Видите здесь? Печать на скане немного смещена. Это фотошоп, причем качественный.
— Виктор, мне нужно знать, кто это делает, — я едва не плакала. — Я два года жизни на это положила. Я в архивы Самары ездила, я письма в Германию писала!
— Спокойно, София, — Виктор улыбнулся. — Если заходят с вашего компьютера, мы это вычислим. Я установлю вам одну программку. Скрытую. Она будет записывать всё, что происходит на экране, и фиксировать каждое нажатие клавиш. Плюс, я поставлю ловушку на сервере. Если кто-то зайдет под вашим логином с другого IP, мне придет уведомление.
— А если это мой муж? — тихо спросила я.
— А вашему мужу это зачем? — Виктор поднял бровь. — Судя по вашим словам, он к этому равнодушен. Нет, тут работает кто-то с личной неприязнью или страхом.
На следующий день Виктор «зашел на чай» как мой старый знакомый. Пока Лариса Дмитриевна на кухне громко отчитывала Антона за то, что он «опять ест покупные пельмени», Виктор за десять минут настроил всё на моем ноутбуке.
— Всё, София, — шепнул он мне в коридоре. — Теперь просто ждите. И ведите себя как обычно. Главное — не закрывайте вкладку с древом, оставьте «случайно» открытой, когда уйдете в магазин.
Прошло три дня. Я места себе не находила. Каждый вечер я проверяла почту, но Виктор молчал. И вот, в четверг, когда я была на работе, пришло сообщение: «Есть улов. Зайдите вечером ко мне в офис».
Я не пошла, я полетела. В офисе Виктора было прохладно и пахло старой бумагой. Он молча развернул монитор и нажал на «плей».
На экране появилось видео моей комнаты. Вот я ухожу, чмокнув Антона в щеку. Вот Антон уходит на работу. В квартире тишина. И тут… дверь открывается. Входит Лариса Дмитриевна. Своим ключом. Она проходит в комнату, оглядывается.
— Господи, она же сказала, что пойдет к врачу, — прошептала я.
На видео свекровь уверенно подошла к ноутбуку. Никакой неуклюжести. Она надела очки, вытащила из кармана флешку. Ее пальцы летали по клавиатуре так, будто она всю жизнь работала программистом.
— Смотрите сюда, — Виктор указал на экран. — Она открывает ваш аккаунт. У нее записан пароль на бумажке. Она заходит в раздел документов. Удаляет подлинный скан о рождении вашей прабабушки. Загружает свой, заранее подготовленный на флешке.
Но самое страшное было потом. В комнате зазвонил телефон — это была ее подруга, судя по всему. Лариса Дмитриевна включила громкую связь.
— Да, Люська, работаю вот, — ее голос на записи звучал ехидно и торжествующе. — Подчищаю за этой выскочкой. Ишь, копать она вздумала! Еще немного, и она узнает, что ее прадед не героем войны был, а дезертиром, который бабкино золото украл. Нет уж, в нашей семье — только достойные люди. Я ей такое «древо» нарисую, что она сама его сожжет от стыда!
— Лариса, ну ты даешь, — раздался в трубке голос подруги. — А если заметит?
— Да что она заметит? Она дура восторженная. Я ей скажу, что это архивы ошиблись, она и поверит. Пусть поймет, что нечего лезть в чужие дела. Я ей покажу, кто здесь главный хранитель семейных тайн! Я из нее всю эту дурь генеалогическую выбью. Будет знать, как в наше прошлое свой нос совать.
Я смотрела на это и не верила своим глазам. Моя свекровь, эта «добрая женщина», которая пекла пирожки с капустой, только что на моих глазах хладнокровно уничтожала мою идентичность.
— Виктор, вы можете это сохранить? — мой голос дрожал от ярости.
— Уже сохранил. И логи изменений с IP-адресом вашего домашнего роутера тоже. Тут не отвертеться.
Вечер того же дня. Я сидела на кухне, глядя в окно. В замке повернулся ключ — пришел Антон. А через пять минут, как по расписанию, ввалилась Лариса Дмитриевна с очередным пакетом «домашних яиц».
— Ой, Сонечка, а что ты в темноте сидишь? — защебетала она, проходя на кухню. — Антоша, помоги матери пакет разгрузить.
— О чем это? — она напряглась, но маску доброжелательности не сняла. — Опять про своих покойников? Ой, Соня, ну право слово, молодая женщина, а всё в пыли копаешься. Лучше бы о детях подумала.
— О детях? — я включила свет. — Чтобы вы и их историю потом переписали? Чтобы вы и им врали, кто они и откуда?
— Ты о чем это? — свекровь побледнела, но голос остался твердым. — Антон, что это с твоей женой?
— Мам, Соня расстроена из-за сайта, — Антон попытался сгладить углы. — Там опять всё перепуталось.
— Ничего там не перепуталось, Антон, — я открыла ноутбук и развернула его к ним. — Там всё было сделано намеренно. Лариса Дмитриевна, расскажите нам, пожалуйста, кто такой Аристарх и зачем вы удалили документы моей прабабушки?
— Я… я не понимаю… — она начала заикаться. — Какие документы? Я в этих ваших интернетах ничего не смыслю!
— Хватит врать! — я нажала на воспроизведение видео. — Смотрите. Вот вы. Вот ваш «интервал» между готовкой борща. Вот ваша флешка. И вот ваш разговор с Люсей.
В кухне повисла мертвая тишина. Было слышно только, как тикают часы и как тяжело дышит свекровь. Антон смотрел на экран, и его лицо медленно наливалось краской. От недоумения к шоку, от шока к ярости.
— Мама? — его голос прозвучал очень тихо. — Это правда ты?
— Антоша, я… я для твоего же блага! — она вдруг вскочила, сорвав маску смирения. — Ты понимаешь, что она там выкопает? Она же докопается до того, что мой отец… что дед твой… Он не был тем, кем мы его считали! Зачем это всё вытаскивать? Чтобы все соседи тыкали в нас пальцами? Чтобы эта девка нас позорила на весь интернет своим «древом»?
— «Эта девка» — моя жена, — Антон встал и закрыл ноутбук. — И она искала истину. А ты, мама, занималась подлогом. Ты обманывала нас три месяца. Ты воровала ее время, ее силы, ее деньги, которые она платила за доступ к архивам!
— Да плевать мне на ее деньги! — завизжала Лариса Дмитриевна. — Я хранительница этой семьи! Я имею право решать, что останется в истории, а что — нет! Она здесь чужая! Пришла в наш род и давай грязное белье трясти! Выскочка!
— Чужая? — я встала напротив нее. — Я член этой семьи. И мои предки — это теперь и предки Антона. Вы не имели права трогать мои документы. Вы не имели права подделывать мою жизнь!
— Твою жизнь? — она презрительно фыркнула. — Да кто ты такая без моего сына? Генеалог недоделанный! Да если бы не я, вы бы уже давно утонули в позоре своих никчемных предков.
— Пошла вон, — вдруг сказал Антон. Он смотрел на мать так, будто видел ее впервые.
— Что ты сказал? — она осеклась.
— Уходи, мама. И отдай ключи. Прямо сейчас.
— Ты… ты родную мать из-за этих картинок в компьютере выгоняешь? — она попыталась заплакать, но слезы были сухими, театральными.
— Нет, я выгоняю человека, который предал доверие моей семьи, — Антон протянул руку. — Ключи. На стол.
Она швырнула ключи на кафель. Грохот был такой, что я вздрогнула.
— Ну и живите со своими мертвецами! — выкрикнула она уже из коридора. — Посмотрим, как вы запоете, когда она найдет то, что я пыталась спрятать! Будете умолять меня всё исправить, да поздно будет!
Дверь захлопнулась с такой силой, что в серванте звякнул хрусталь.
Мы сидели на кухне еще долго. Антон молчал, обхватив голову руками. Я не знала, что сказать. Чувствовала ли я победу? Вряд ли. Скорее, опустошение.
— Прости меня, Сонь, — наконец произнес он. — Я не верил тебе. Думал, ты и правда преувеличиваешь. Я и подумать не мог, что она на такое способна.
— Она просто хотела всё контролировать, Антон. Даже прошлое.
— Ты найдешь то, что она прятала? — он посмотрел на меня.
— Уже нашла, — я вздохнула. — Виктор помог восстановить удаленные логи. Твой дед действительно не был героем. Он был простым человеком, который совершил ошибку в молодости. Но это не повод стирать его из памяти. И уж точно не повод делать из моих предков преступников.
На следующий день я написала в поддержку всех генеалогических платформ. Приложила видеозаписи, логи и доказательства подмены. Мой аккаунт восстановили, а «творчество» Ларисы Дмитриевны стерли навсегда.
Мы сменили замки. Антон перестал отвечать на ее звонки, хотя она строчит ему по пятьдесят сообщений в день, обвиняя меня в колдовстве и манипуляциях.
Я продолжаю свое исследование. Да, это больно — узнавать, что твои близкие могут быть предателями. Но правда, какой бы она ни была, всегда лучше красивой лжи. Теперь я это знаю точно.
А дерево… Дерево растет. Каждое имя, каждая дата теперь на своем месте. И больше никто не посмеет подойти к нему с топором, даже если этот кто-то называет себя «хранителем тайн».
