Бывшая золовка въехала в мою квартиру и попыталась выжить меня в кладовку

Я стояла в прихожей, сжимая в руках пакет с продуктами так сильно, что пластиковые ручки больно впились в ладони. Мой любимый дубовый шкаф — тот самый, который мы с Виктором выбирали на десятилетие свадьбы — сиротливо и криво торчал посреди коридора, наполовину перекрывая проход в ванную. А через распахнутую дверь моей спальни я видела два обшарпанных чемодана, по-хозяйски развалившихся на моем шелковом покрывале.

— Алена, это что такое? — голос мой дрогнул, но я постаралась придать ему твердости. — Почему мои вещи в коридоре?

Из кухни выплыла Алена. В моем шелковом халате, который я берегла для особых случаев, с чашкой моего любимого дорогого кофе в руке. Ей было сорок два, но вела она себя как капризный подросток, которому все обязаны. Нагло затянувшись тонкой сигаретой (хотя я тысячу раз просила не курить в квартире), она выдохнула струю дыма прямо в потолок.

— Ой, Лариска, не начинай, — поморщилась золовка. — Мы тут с Геной подумали… Ну согласись, несправедливо это. Ты одна в трех комнатах как королева кукуешь, а нам вдвоем в тесноте ютиться? У тебя комната самая большая, светлая. Мы решили туда перебраться. А тебе и кладовки за глаза хватит. Ну, в смысле, той маленькой комнаты, что за залом. Ты же все равно там только спишь.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает горячая волна гнева. Три года назад, когда не стало моего Виктора, я думала, что самое страшное уже позади. Квартира была нашей крепостью. Но Алена… Она возникла на пороге полгода назад. Потеряла свое жилье из-за долгов, пришла с заплаканными глазами и документами. И я не смогла ее выставить. Ведь тогда, при приватизации, она, глупая девчонка, не отказалась от доли, а получила право пожизненного проживания. Юридический капкан, в который я угодила по доброте душевной.

— Гена? Какого еще Гены? — я поставила пакет на пол. — Мы договаривались, что ты живешь одна, пока не решишь свои проблемы с приставами!

— Ой, ну не будь ты такой букой, — Алена вальяжно оперлась о косяк. — Генка — мужчина надежный. Нам вдвоем веселее будет. И вообще, Лариса, пора бы тебе привыкнуть, что я тут не в гостях. У меня прав на эти метры не меньше, чем у тебя. Так что шкаф свой забирай и топай в проходную, мы сегодня кровать новую привезем.

Весь вечер я провела в состоянии грогги. Они действительно завезли огромный, пахнущий дешевым клеем матрас. Какой-то небритый мужик в грязной майке — тот самый Гена — бесцеремонно толкал меня плечом, затаскивая свои баулы в мою спальню. Мои протесты тонули в их громком смехе и звоне пивных бутылок.

На следующее утро я пошла на работу с тяжелой головой. В обед позвонила своей старой подруге Ольге, которая работала юристом в крупном холдинге. Мы встретились в маленьком кафе за углом.

— Оля, я больше не могу, — я чуть не плакала, размешивая сахар в остывшем чае. — Она выставила мой шкаф! Она привела сожителя! Там дым коромыслом, песни до двух ночи. Она мне в лицо говорит, что я тут «слишком просторно устроилась».

Ольга внимательно посмотрела на меня поверх очков.

— Лариса, ты же знаешь, выписать ее практически невозможно. Право пожизненного проживания — это серьезно. Она может там находиться до конца своих дней.

— Но не ее же сожитель! — вскрикнула я.

— С сожителем проще, — кивнула Ольга. — Полиция его выставит по первому твоему требованию, так как он не прописан и согласия собственника, то есть твоего, нет. Но ты же понимаешь, Алена его завтра снова в окно впустит. Будет война нервов. Ты готова к дракам и постоянным вызовам наряда?

Я покачала головой. Я не была бойцом. Я любила тишину, свои фиалки на подоконнике и классическую музыку. Конфликты высасывали из меня жизнь.

— Есть один способ, — Ольга хитро прищурилась. — Законный, но жесткий. Ты собственник двух третей квартиры. Лицевые счета у вас не разделены?

— Нет, я за всё плачу сама. Она ни копейки не дала за эти полгода.

— Вот и отлично. Первым делом идем в МФЦ и разделяем счета. Пусть платит за свою долю сама. А дальше… Лариса, ты когда-нибудь слышала про «профессиональных соседей»? Нет, я не предлагаю тебе бандитов. Есть женщины, которым очень нужно жилье именно в твоем районе, и которые сами кого хочешь выселят.

Прошла неделя. Жизнь превратилась в ад. Алена и Гена устроили на кухне настоящий притон. Грязная посуда горой, окурки в цветочных горшках. Однажды вечером я застала их за обсуждением того, как бы им «аккуратно» уговорить меня переехать на дачу насовсем.

— А что, Лариска? — Алена, уже изрядно подшофе, обняла Гену за шею. — Воздух там свежий, огород. А мы бы тут ремонт забабахали. Глядишь, и детишки пойдут. А тебе в городе шумно, давление небось скачет. Давай, собирай узлы, мы завтра замки сменим, чтоб чужие не шастали, а тебе ключик от дачи оставим.

— Ты не имеешь права менять замки, — тихо сказала я, глядя в ее бесстыжие глаза.

— Посмотрим, кто тут право имеет, — хохотнул Гена. — Давай, тетя, не нагнетай. Тебе же лучше будет.

Это была последняя капля. Я поняла, что уговоры закончились. В ту ночь я не спала, слушала их пьяный хохот и смотрела в потолок маленькой, холодной комнаты, куда они меня все-таки выдавили.

Через два дня я снова встретилась с Ольгой. На этот раз с нами были две женщины. Тамара и Галина. Обеим за сорок, крепкие, со стальным взглядом и военной выправкой. Они работали в частном охранном агентстве, дежурили посменно на объекте неподалеку.

— Значит так, Лариса Петровна, — басом сказала Тамара, изучая договор аренды. — Мы женщины законопослушные. Тишину любим. Но если кто порядок нарушает — быстро объясняем, в чем он не прав. Нам жилье рядом с работой нужно, а за такую цену, как вы предлагаете, мы готовы и на суровую соседку посмотреть.

Я подписала документы. Официальный договор аренды двух моих комнат. С регистрацией. Все по закону.

Развязка наступила в субботу утром. Алена с Геной только проснулись и выползли на кухню в надежде на «похмельный» завтрак. Они ожидали увидеть меня, привычно ворчащую над раковиной.

Вместо этого они увидели в коридоре Тамару и Галину. Обе были в своей рабочей форме — темно-синие костюмы с шевронами охранного предприятия. На полу стояли их тяжелые армейские сумки.

— Это кто еще такие? — Алена икнула от неожиданности. — Лариска, ты что, притон тут решила устроить?

Я вышла из своей комнаты, уже одетая в дорожный костюм. У меня в руках была небольшая сумка с самыми ценными вещами и документами.

— Это мои новые жильцы, Алена, — спокойно ответила я. — Познакомься. Тамара и Галина. Они сняли мои две комнаты по договору. Я лицевые счета разделила, так что теперь вы соседи. Твоя — вот эта проходная комната. А девчонки займут остальные две.

— Какие еще жильцы?! — взревел Гена, пытаясь набычиться. — А ну пошли вон отсюда! Я сейчас вам покажу!

Тамара шагнула вперед. Она была на полголовы выше Гены и шире в плечах. Ее взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Слушай сюда, болезный, — тихо и веско произнесла она. — Я смену отпахала, я спать хочу. Если ты сейчас же не закроешь рот и не уберешься из квартиры — а ты здесь никто и звать тебя никак — я вызову группу немедленного реагирования. А пока они едут, мы с Галей проведем с тобой профилактическую беседу о правилах поведения в общественном месте. Доступно излагаю?

Гена заметно сдулся. Он посмотрел на Алену, ища поддержки, но та сама стояла бледная как полотно.

— Лариса, ты не можешь! — взвизгнула золовка. — Ты же меня одну с ними бросаешь!

— Почему одну? — я уже стояла у порога. — У тебя есть твое право проживания. Наслаждайся. Только помни: Тамара и Галина не любят курения в квартире, шума после одиннадцати и немытой посуды. А я… я нашла себе чудесную маленькую однушку в тихом районе. Денег от аренды мне как раз хватает, чтобы ее оплачивать и еще на фрукты останется.

Я взяла ключи и в последний раз посмотрела на когда-то любимую прихожую. Мой шкаф все еще стоял в коридоре, но теперь он казался просто грудой дерева, а не символом моей боли.

— Ключи от своей комнаты передашь моим жиличкам, когда съезжать надумаешь, — добавила я.

Я вышла за дверь и аккуратно прикрыла ее. С той стороны послышался властный голос Тамары: «Так, мужчина, руки от шкафа убрали и быстро на выход, пока я добрая».

Спускаясь по лестнице, я впервые за полгода вздохнула полной грудью. На улице светило яркое весеннее солнце, и впереди была целая жизнь. Без скандалов, без чужих чемоданов и без токсичных родственников.

А как вы считаете, героиня поступила справедливо или слишком жестко с родственницей?