Бабушка наняла актрису, чтобы выжить невесту внука и попала в ловушку

— Ты только посмотри на неё, Галя! Опять она в этих рваных джинсах пришла. Колени голые, татуировка на щиколотке… Разве это пара для моего Павлика? — я сжала край кухонного полотенца так, что костяшки побелели.

Галя, моя старинная подруга, только вздохнула, прихлебывая чай.

— Вера, ну что ты кипятишься? Молодежь сейчас вся такая. Лена — девочка вежливая, всегда поздоровается, сумки поднести поможет. Что тебе еще надо?

— Вежливость — это маска! — отрезала я. — Она же из него веревки вьет. Павлик мой, отличник, умница, в ИТ-компании работает, а она? Какая-то помощница флориста. Цветы обрезает за копейки. Она же за его счет жить собирается, я это нутром чую.

— И что ты сделаешь? — Галя посмотрела на меня поверх очков. — Запретишь им встречаться? Ему двадцать четыре, Вера. Он тебя слушать не станет.

— Не станет, если я буду в лоб говорить. А если действовать тоньше? — я прищурилась, и в голове уже начал созревать план, который я вынашивала последние полгода.

— Ой, не доведут эти твои интриги до добра, — пробормотала Галя, но я её уже не слушала.

Идею я нашла в интернете, когда читала какую-то статью про современных актеров. Там была девушка, Кристина, выпускница театрального. Красивая, статная, с правильной речью. Она искала работу, писала, что готова на «нестандартные роли». И я поняла — это мой шанс.

Встречу я ей назначила в тихом кафе на окраине города, чтобы никто из знакомых не увидел.

— Вера Павловна? — Кристина оказалась еще краше, чем на фото. Яркая блондинка, глаза умные, цепкие.

— Да, деточка. Садись. Чай, кофе? Я за все плачу.

— Сразу к делу, — она улыбнулась, и улыбка эта мне очень понравилась. Профессиональная. — Что за роль? Нужно изобразить ревнивую жену? Или, может, брошенную любовницу?

— Нет, — я подалась вперед. — Нужно влюбить в себя моего внука. Случайно с ним познакомиться, закрутить роман так, чтобы он забыл свою нынешнюю пассию. А потом… потом видно будет.

Кристина приподняла бровь.

— Интересная задача. А нынешняя девушка — она кто?

— Пустое место, — отмахнулась я. — Лена её зовут. Ни кожи, ни рожи, ни перспектив. А мой Павлик — бриллиант, понимаешь? Ему нужна достойная оправа. Такая, как ты.

— Понимаю. Но вы же понимаете, что мои услуги стоят недешево? Это не просто роль в массовке. Это круглосуточное погружение.

— Я подготовилась, — я вытащила из сумки конверт. — Тут пятьдесят тысяч. Аванс. Если план сработает и они расстанутся, получишь еще сто пятьдесят. И ежемесячно на расходы — рестораны, кино, наряды, чтобы соответствовать его уровню.

Кристина заглянула в конверт, и в её глазах мелькнул огонек азарта.

— Сто пятьдесят сверху — это уже серьезно. Рассказывайте про внука. Что любит? Где бывает? Какие девушки ему нравятся?

— Он у меня спокойный, — начала я увлеченно. — Любит кофейню «Зерно» на Сретенке, по утрам там с ноутбуком сидит. Книги читает классические, музыку любит спокойную. Лена эта его затащила на какие-то рок-концерты, он там только мучается, я вижу!

— Поняла. Классика, интеллект, уют. Сделаем в лучшем виде, Вера Павловна. Через неделю он будет думать, что встретил женщину своей мечты.

Первый этап прошел как по маслу. Через десять дней Павлик пришел ко мне на воскресный обед сам не свой.

— Бабуль, ты не поверишь, — он размешивал сахар в чае, глядя в одну точку. — Я встретил её в кофейне. Мы случайно пересели за один столик, потому что мест не было. И представляешь, она читала «Идиота» Достоевского. Именно то издание, которое я искал!

— Надо же, какое совпадение! — я старалась, чтобы голос не дрожал от радости. — И как её зовут?

— Кристина. Она такая… необыкновенная. Мы проговорили три часа. Знаешь, с ней так легко. Не то что с Леной, когда нам вечно не о чем поговорить, кроме её сорняков в цветочном магазине.

— Ну, Леночка тоже хорошая девочка, — я добавила в голос капельку притворного сочувствия. — Просто, может, вы переросли друг друга? Ты же у меня так быстро развиваешься, Павлик.

— Наверное, ты права, — вздохнул он. — Но мне так неудобно перед Леной. Мы ведь два года вместе.

— Жизнь — сложная штука, милый. Главное — быть честным с самим собой.

Через месяц Павел объявил, что они с Леной расстались. Я ликовала. Когда Лена пришла забирать свои вещи из его квартиры, я специально приехала «помочь с уборкой».

— Вера Павловна, — Лена стояла в дверях с коробкой, глаза были красными от слез. — Почему так? Мы же планировали отпуск в сентябре. Он сказал, что встретил другую…

— Значит, та другая смогла дать ему то, чего не дала ты, — я смотрела на неё холодно, без капли жалости. — Пойми, Леночка, любовь — это когда люди на одном уровне. А ты… ты просто была временным увлечением. Забудь его, так будет лучше для всех.

— Я любила его не за «уровень», — тихо сказала она, и в её голосе было столько боли, что на секунду мне стало не по себе. Но я тут же отогнала это чувство. — Счастья вам, Вера Павловна. Надеюсь, эта новая его действительно сделает счастливым.

Когда дверь за ней закрылась, я буквально затанцевала на месте. Кристина справилась великолепно. Я тут же перевела ей обещанный остаток суммы, опустошив свой накопительный счет, который собирала годами «на черный день».

Но праздник длился недолго. Еще через пару недель Кристина позвонила мне сама.

— Вера Павловна, нужно встретиться. Есть новости.

Мы снова сели в том же кафе, но на этот раз девушка выглядела иначе. Дорогие очки, брендовая сумка, взгляд дерзкий, холодный.

— Ну как там Павлик? — спросила я. — Когда планируете знакомить меня официально?

— Павлик влюблен по уши, — усмехнулась Кристина. — Он уже намекает на то, чтобы съехаться. Но у меня возникли трудности. Моя арендная квартира подорожала, да и гардероб нужно обновить, чтобы соответствовать «статусу невесты ИТ-шника».

— Я же тебе заплатила, Кристина! Двести тысяч — это огромные деньги!

— Были огромные, — она лениво помешивала латте. — Но я узнала одну интересную вещь. У вас ведь есть квартира в центре города, верно? Та, которую вы сейчас сдаете. На Старом Арбате. Стоит она миллионов сорок, не меньше.

У меня внутри всё похолодело.

— Откуда ты… ты рылась в моих документах?

— Зачем? Павлик сам рассказал. Сказал, что бабушка у него богатая, наследство ему обеспечила. Так вот, Вера Павловна. Мне теперь кажется, что двести тысяч — это слишком маленькая плата за моё молчание.

— Какое молчание? — я задохнулась от возмущения.

— Ну как же. О том, что наша встреча была подстроена. Что вы наняли актрису, чтобы разрушить жизнь собственного внука. Как вы думаете, что сделает Павел, если узнает правду? Он ведь такой правильный, такой честный… Простит он вас? Думаю, он даже на ваш порог больше не ступит.

— Ты… ты чудовище! — прошипела я.

— Я — профессионал, — Кристина осклабилась. — И теперь правила игры изменились. Мне нужно сорок тысяч каждый месяц. Просто так. На поддержание легенды. А если откажетесь — я запишу наше признание на диктофон и отправлю Паше. Выбор за вами.

С того дня моя жизнь превратилась в ад. Почти вся моя пенсия и деньги от сдачи квартиры на Арбате уходили этой девчонке. Я стала экономить на еде, перестала покупать лекарства от давления. Галя видела, как я похудела и осунулась.

— Вера, что происходит? Ты сама на себя не похожа. Куда деньги деваешь? Опять в какие-то акции вложилась?

— Если бы, Галочка, — я чуть не разрыдалась у неё на плече. — Я в ловушке. Я сама вырыла себе яму, а теперь в ней сижу и задыхаюсь.

— Так расскажи Паше! Он поймет!

— Не поймет! Он её любит! Он на ней жениться собрался! Если я сейчас всё испорчу, я потеряю его навсегда. Кристина знает, на что давить.

Прошло еще три месяца. Я была на грани нервного срыва. Кристина наглела с каждым днем. Однажды она пришла ко мне домой без приглашения, когда Павла не было в городе.

— Вера Павловна, мне нужно еще пятьдесят тысяч. Хочу слетать в Дубай, отдохнуть от вашего «бриллиантового» внука. Он, знаете ли, довольно занудный.

— У меня нет таких денег! — закричала я. — Я уже всё тебе отдала! На счету ноль!

— Тогда продавайте что-нибудь, — она равнодушно осматривала мою гостиную. — Сервиз у вас антикварный, кажется. Или украшения? У такой дамы точно припрятано золото на черный день.

— Уходи! Убирайся вон! — я схватилась за сердце.

— Уйду, когда получу деньги. Помните: один звонок Паше, и вы для него — злейший враг.

Я не знала, что Павел вернулся раньше. Он стоял в прихожей и слышал последние фразы. Его лицо было белее мела.

— О каком звонке речь, Кристина? — его голос прозвучал как гром среди ясного неба.

Мы обе замерли. Кристина, надо отдать ей должное, среагировала мгновенно.

— Паш, ты не так всё понял! Мы с твоей бабушкой просто обсуждали подарок тебе на день рождения. Она хотела сюрприз сделать, а я отговаривала…

— Сюрприз ценой в пятьдесят тысяч и антикварный сервиз? — Павел зашел в комнату, глядя на нас с нескрываемым отвращением. — Я всё слышал. Про ловушку, про деньги, про «занудного внука».

Я опустилась на диван, закрыв лицо руками.

— Павлик, я… я хотела как лучше… — прошептала я сквозь слезы.

— Как лучше для кого, бабушка? — он подошел к Кристине. — А ты… ты ведь даже не любишь меня, да? Всё это было за деньги?

Кристина поняла, что игра окончена. Её маска «милой невесты» окончательно сползла.

— Знаешь что, Паша? — она поправила локон. — Твоя бабушка — та еще интриганка. Она мне заплатила, чтобы я выжила твою серую мышку Лену. И я это сделала. А то, что я решила подзаработать сверху — ну, за такую скуку, как ты, полагается надбавка за вредность.

— Уходи, — тихо сказал Павел. — Пожалуйста, просто уйди, пока я не вызвал полицию.

— Вызывай, — фыркнула она. — Это был гражданско-правовой договор. Она платила — я играла. Никакого криминала. Чао, «жених».

Она громко стукнула каблуками и вышла, хлопнув дверью. В квартире воцарилась гробовая тишина. Я не смела поднять глаз на внука.

— Пашенька, прости меня… Эта Лена, она была тебе не пара, я просто хотела, чтобы рядом с тобой была достойная девушка…

— Достойная? — Павел горько усмехнулся. — Ты наняла мошенницу, чтобы разрушить мои настоящие чувства. Ты хоть понимаешь, что ты сделала? Лена была единственным человеком, который любил меня просто так. Не за квартиру, не за зарплату в ИТ. А ты всё растоптала своими грязными деньгами.

— Я люблю тебя больше всех! — я вскочила и попыталась схватить его за руку. — Всё, что у меня есть — для тебя!

— Мне ничего от тебя не нужно, бабушка, — он отстранился. — Ни квартиры, ни наследства. Ты купила мою жизнь, как какую-то вещь в магазине. Я не смогу на тебя смотреть и не видеть этой Кристины.

Он развернулся и пошел к выходу.

— Куда ты? Паша! — я закричала ему вслед.

— Попробую найти Лену. Если она, конечно, захочет со мной разговаривать после всего, что вы с ней сделали. А тебе… живи в своей квартире. Одна.

Дверь закрылась. Я осталась стоять посреди пустой комнаты. На столе стоял тот самый антикварный сервиз, который Кристина предлагала продать. Теперь он мне казался грудой дешевой керамики.

Прошел месяц. Павлу удалось найти Лену. Оказалось, она никуда не уехала, продолжала работать в том же магазине. Он долго просил прощения, стоял под её окнами, рассказывал правду. Она простила его, но с одним условием — они больше никогда не будут общаться со мной.

Галя заходит ко мне иногда, приносит продукты, потому что пенсия моя до сих пор уходит на раздачу долгов, в которые я влезла, чтобы платить шантажистке.

— Ну что, Вера? Добилась своего? — Галя вздыхает, глядя на мой пустой холодильник.

— Добилась, — я смотрю в окно, где по двору идет молодая пара. Издалека они так похожи на Пашу и Лену. — Внука спасла от «неподходящей» невесты. Теперь у него всё хорошо.

— А у тебя?

— А у меня только чай. Без сахара. И тишина такая, что в ушах звенит.

Я поняла одну вещь слишком поздно: когда пытаешься строить чужое счастье по своим чертежам, в итоге всегда получается тюрьма. И в этой тюрьме я теперь — и охранник, и единственный заключенный.

Недавно видела их в парке. Они смеялись, Лена что-то увлеченно рассказывала, размахивая руками, а Паша смотрел на неё так, как никогда не смотрел на Кристину. С нежностью. Настоящей, неподдельной.

Я хотела подойти, но ноги словно к земле приросли. Я знала — они меня не заметят. Или, что еще хуже, заметят и просто пройдут мимо, как мимо чужого, неприятного человека.

Так и случилось. Паша скользнул по мне взглядом — холодным, безразличным — и отвернулся. В этот момент я поняла, что двести тысяч, которые я потратила на Кристину, были ценой не невесты, а ценой моей собственной семьи. И вернуть этот «товар» уже невозможно.